зовём его петрикором. Но это кошачьи феромоны. Самый мощный концентрат, на какой только способен самец, вот только… Они вырабатывают его лишь в определённый период своей жизни», — объяснила Инайя.
Батман тандю. Я вытянула стопу в идеальную струнку, не отрывая пальцев от настила.
«Пары между людьми и морфами существовали всегда. Ты метачеловек, как и я, но даже это не отменяет столь чудесного биологического подарка», — добавила Морган.
Релеве. Икры и щиколотки обожгло налившимся огнём.
«Есть определённые… инстинкты, которые обостряются до предела, когда самец входит в эту фазу. Неодолимая жажда защищать свою пару, собственничество, территориальная агрессия, кхм… бешеное половое влечение… И это не говоря уже о статусе Реми. Он альфа».
Фондю. Колени выпрямились с выверенной точностью.
«Всё, что он делает, он делает ради твоего блага. Разумеется, исключительно со своей колокольни, которая может быть в корне ошибочной. Но… с риском показаться предвзятой, ведь этот детёныш вырос на моих глазах, помни о его прошлом и о том грузе, который он несёт. Защищать у него заложено в самой ДНК. Он родился для этого. А уж когда дело касается пары…»
Мышцы внезапно подломились, и мне пришлось судорожно вцепиться в станок, чтобы не рухнуть на пол.
«Пары».
Стоило Инайе произнести это слово…
Как пазл наконец сложился.
Начиная с моего детского видения четырнадцать лет назад и того абсолютного спокойствия, с которым восьмилетняя я смотрела прямо в морду огромному ягуару с когтями и клыками.
Но несмотря на это откровение, жгучая обида никуда не делась, намертво вцепившись мне под рёбра. Ещё бы мне не злиться, чёрт возьми! Я принялась яростно крутить плие одно за другим, вспоминая все до единого неопровержимые признаки того, что самец ягуара закрепляет со мной биологическую связь. Утаить такое только потому, что он решил, будто я не готова услышать правду? Мотивом я это понимала, но чувствовала себя ничуть не менее обворованной. Да, именно обворованной. Не обманутой, нет.
Ведь Реми ни на секунду не скрывал своего притяжения ко мне: он не отказывал себе в удовольствии касаться меня, целовать, кружить поблизости и быть рядом. Он прямо давал мне понять, что считает меня желанной и интересной. Но он скрыл самое главное. Всё это время у меня в руках находилось нечто бесконечно ценное — а я об этом даже не догадывалась.
Чистейшей воды грабёж.
«Тем не менее именно самки держат всю власть в своих руках. Те, кто вырос в стаях, прекрасно об этом знают. И будет совсем нелишним показать Реми, что жизнь далеко не всегда пляшет под его дудку».
О, в этом он может даже не сомневаться.
Меня распирало так сильно, так…
Я опустила пятки на пол и шумно выдохнула весь воздух из лёгких. Сердце трепетало, точно крылья колибри. И вся стая этих чёртовых колибри устроила дикую пляску прямо у меня в животе.
Злилась ли я? Скорее…
Дверь класса мягко отворилась.
— Привет, — поздоровалась со мной Нун. — Мне просто сказали, что здесь сделали звукоизоляцию, и я подумала… — Она втащила за собой массивный кофр с виолончелью: — Отец с превеликим удовольствием лично подвёз меня сюда сквозь эту грозу. Дома меня уже видеть не могут.
— А, ну конечно. — Я обвела рукой свободное пространство вокруг: — Кстати, мне очень понравилось, как ты играла Первую сюиту на празднике. Это ведь был прелюд, верно?
У Нун от удивления вытянулось лицо:
— Ты разбираешься в классической музыке?
Я расправила балетное трико и с улыбкой шутливо присела в реверансе.
— Немного.
— Обалдеть. Наконец-то хоть кто-то с понятием о культуре в этой стае. — Она сгрузила все свои пожитки в угол, и я пододвинула ей стул. Из бесчисленных футляров Нун извлекла пюпитр, подставку под инструмент, смычок, канифоль, тюнер… Я невольно задумалась, смогла бы она вообще поднять такую тяжесть, не будь у неё физической силы шифтеров. — Мне нужно репетировать к осеннему концерту, но, может, у тебя есть пожелания?
— Боюсь, я буду крайне неоригинальна.
— «Лебедь», да? — Нун тяжко вздохнула: — Классика из классик. Ладно, сыграю для разогрева.
— Спасибо.
Какое-то время мы обе сосредоточенно занимались каждая своим делом. Пока Нун внезапно не отвела смычок от струн, оборвав мелодию на полуноте:
— Саммер приехала со мной. Она в тактическом штабе, с Майкой.
Я опустилась на пол, чтобы потянуть заднюю поверхность бедра. Упоминание беты напомнило мне о его наказе: не больше часа интенсивной нагрузки в день.
— И как она?
— Если честно — паршиво. — Её категоричный тон застал меня врасплох: — У моей сестры потрясающий нюх, но я чую совсем другие вещи. Более тонкие. От неё разит виной за версту. — Сквозь светлые пряди она бросила на меня косой взгляд: — Прямо как от тебя.
Я сильнее натянула носок стопы на себя:
— Вот как?
— По-моему, ты отлично умеешь прятать чувства, — вынесла вердикт Нун. Господи, самоуверенность пятнадцатилетней пумы просто сбивала с ног. — А Саммер — нет. В ней нет ни капли тонкости, она же как бульдозер. И поэтому видеть её такой пришибленной, такой притихшей… Мне больно.
Нун Беккер была чуткой девочкой и любила свою сестру всем сердцем. Если даже я заметила перемену в Саммер, каково приходилось её второй половинке?
— Я тебя понимаю.
— Она возлагает все надежды на то, что мы найдём Аманду живой и невредимой. Мне… мне страшно представить, что с ней станет, если это не так.
Несмотря на то что она озвучила мой собственный затаённый кошмар, я поднялась, подошла к ней через весь класс и крепко обняла. Она вцепилась в меня обеими руками; громоздкая виолончель застряла между нашими телами.
Я, слишком хорошо знавшая, насколько безжалостна бывает жизнь и как глупо принимать что-либо как должное, всё же шепнула ей:
— Всё образуется. Я тебе обещаю.
— Знаешь, какой толк от чувства вины? — Её голос глухо донёсся до моих ушей, уткнувшись мне в плечо: — Никакого. Вы просто снимаете груз ответственности с истинных виновников.
Эти слова отдались глухим ударом где-то в самых недрах желудка, прокатились по костям, пронзили саму суть моего естества.
Истинные виновники.
Словно вызванные этим признанием, в памяти эхом отозвались слова отца:
«Не вынуждай меня прибегать к жестким мерам, Фэй».
Тревога, с которой я проснулась на рассвете, мгновенно выросла в сотни раз.
Я осторожно отстранилась от Нун:
— Мне нужно… кое-что проверить.
Я бросилась в кабинет Инайи, даже не сняв пуанты. Пришлось переждать очередную раскатистую череду ударов грома, прежде чем я смогла заговорить:
— Я собираюсь кое-что сделать, и мне нужно, чтобы ты проследила за
