малой вполне достаточно.
«На фиг всех. Отменю…»
Уля сокрушенно покачала головой. Вброшенную мысль она явно не оценила. Судя по всему, собралась малая всю свою волю сгрести в кулак и данное слово сдержать. Ну что ж… Похвально, наверное… А может, и нет там никакого внутреннего принуждения, может, она уже секунды до этой встречи отсчитывает, и не остановит ее даже несущийся к Земле и грозящий уничтожить весь род людской астероид. Возможно, тот «товарищ» того и стоит. Интересно, что за человек это должен быть, чтобы вот так?
– Ну, тогда поехали, – вздохнул Егор. – До метро я тебя подкину…
«…и буду брать штурмом больницу, а там посмотрим…»
– А мы тут больше не нужны? Ну… как свидетели? – озадаченно взглянула на него Ульяна. Хороший вопрос. Наверное, нужны, но явно не спасателям. Спасатели готовились отчаливать с точки вместе со спасенным.
Егор пожал плечами, с удивлением прислушиваясь к игре настроения. Раньше события могли на него влиять, музыка могла, но не люди. Это лето полно открытий.
– У мента, который отправил сюда МЧС, мои контакты есть, – бросая короткий взгляд на часы, пробормотал он. – Свяжутся, если понадобимся.
– Значит, это ты? Вызвал?.. – искренне удивилась малая. – Когда только успел?
– Поехали. Успеть сегодня придется еще много.
* * *
Том предложил ей встретиться в маленьком кафе на «Охотном ряду». Ульяна накануне даже в поисковик залезла, чтобы посмотреть, где это: на Тверской огромное количество всяких заведений – ярких, сияющих, шумных, известных. Но то кафе – нет, не было на слуху. Оказалось, что расположено оно в Доме композиторов, спрятано от посторонних глаз – попробуй еще найди – и работает «для своих» с лохматых времен. Вчера на ее вопрос о том, почему такой выбор, он ответил: «Тихо».
Она доехала до «Кузнецкого моста». Перешла на «Лубянку». Встала на платформе в ожидании поезда, который через пару минут доставит ее к станции назначения, и поняла: нет.
И дело даже не в том, что внутри все опять вверх дном перевернуто, что сегодняшний день с его событиями выжал из нее все соки – не в этом. Она бы очень хотела наконец увидеть человека, с которым общается уже больше полугода. Да, последнее время меньше, гораздо меньше, но ведь… Сколько советов, за которые она так ему благодарна, он ей дал. И никогда не поднимал ее на смех с ее дурацкими вопросами, а аккуратно направлял. И всегда предоставлял возможность высказаться, всегда выслушивал. Так интересно было бы взглянуть на него и убедиться, что не шестьдесят ему и не десять, и что никакой он не «задрот очкастый в растянутом свитере». Ну а даже если и так? Не суди по обертке. Может, даже удалось бы расколоть этот орешек. Может, он бы ей что-то еще о своей жизни рассказал. Ведь раз предложил встретиться, значит, наверняка готов. А может, на двоих они бы разработали годный план возвращения на место трезвых голов. Хотя он признал, что ему и так неплохо. Она хотела бы… Она этой встречи ждала с того самого дня, когда он сказал, что бывает в Москве и что шанс повидаться имеется.
А на другой чаше этих весов – Юлька. Юлька, которую она обидела своим молчанием и отчуждением. С которой они сегодня нормально так и не поговорили. Которая, конечно, рано или поздно ее поймет, но Уля не хочет, чтобы поздно. Потому что «поздно» будет уже поздно. Потому что лучшая подруга точно важнее интернет-знакомого. Потому что Новицкая – она такая единственная. Одна такая на всем белом свете. А с этим ощущением себя предательницей Ульяна и ночи не выдержит.
19:50. Кому: Том: Том, извини, пожалуйста, я не приеду. С близким человеком проблемы, и если я не решу их сегодня, завтра близкого у меня не останется. Давай в другой раз? Если ты, конечно, после такого захочешь повторять попытку. Я мечтала увидеться, правда.
19:50. Кому: Юлёк: Ты дома?
19:53. От кого: Юлёк: Нет, на какой-то выставке. Названия не знаю, мне не сообщили.
19:53. Кому: Юлёк: Юль!
19:53. От кого: Юлёк: Дома.
19:54. Кому: Юлёк: Я приду. Можно?
19:54. От кого: Юлёк: Нужно.
С души будто глыба льда сползла. Только так – правильно, так – и никак иначе. А с Томом… Том должен понять – всегда понимал.
20:15. От кого: Том: Ок. В другой раз. Не парься.
Еще сорок минут наедине со своими мыслями, еще десять – с музыкой на всю громкость в попытке их заглушить, и вот Ульяна топчется на пороге не собственной, а Юлькиной квартиры, жмет звонок и не знает, какое лицо перед собой сейчас увидит и что конкретно будет говорить. Слова находятся, стоит двери открыться, а Юльке предстать перед ней – насупленной, с горящим взглядом, сжатыми губами и красноносой.
– А как же Том? – вопрос звучит язвительно, но Уле ясно, что Юлька всего лишь хочет убедиться в верности собственных догадок.
– Ты гораздо важнее. Прости меня.
Еще минута – и Ульяна сидит в одном углу дивана, а Юлька – в другом. Юлька сканирует ее изучающим взглядом и ничего не говорит. На Юльку смотреть тяжело, поэтому Уля рассматривает орнамент дубового паркета. Классический орнамент елочкой. В современных интерьерах предпочтение отдают ламинату, но Юле нравится елочка. Говорит, по паркету приятнее ходить босыми ногами. Есть такое.
– Сейчас будет монолог, – обреченно произносит Уля, понимая, что сейчас и впрямь будет длинный, больной монолог, что хочешь или нет, а плотину прорвет. – Но мне страшно.
– Мне тоже, – слышится глубокий вздох. – Может, винишком зальемся? Для храбрости? Прям из горла.
Новицкую сдувает с дивана, а уже спустя полминуты она возвращается с кухни с бутылкой красного и штопором. Открывает, как заправский бармен, и молча протягивает Ульяне. Из горла, так из горла.
«Ну, соберись уже, а…»
Это тяжело. Носить все в себе – очень трудно. Вытаскивать из себя колющее, режущее, ранящее – еще труднее. Станет ли легче потом – большой вопрос. Но Юлька не заслуживает молчания.
– Прости, что толком ничего тебе не рассказываю, – выдохнула Уля, пытаясь начать. – Я тоже не слепая, Юль, я вижу и чувствую твое к нему отношение, и мне сложно найти в себе на искренность моральные силы, я боюсь тебе открыться. Боюсь! Твоего непонимания, ревности, твоего напряжения. Боюсь снова услышать твои предостережения. Поверь, мне и так их хватает!
Еще как хватает. Они прокручиваются в мозгу в режиме нон-стоп.
– Мама просто не затыкается, каждый день у нас дома одно и то же! Ваши слова и без вас со мной постоянно – в моей собственной голове, которая все понимает. Я же не дурочка, хоть ты и считаешь, что я в сказках живу.
Ульяна только начала, а уже чувствовала, что успела потерять управление над поездом, состоящим из вагонов мыслей, эмоций и чувств, и теперь он несется под
