меньше злоключений, чем Ардан. Просто иного характера. Но, какой бы тавтологией ни прозвучало, они сделали её собственный характер твердым. Достаточно твердым, чтобы пешком, в двадцатиградусный мороз, пересечь столицу.
Молодая мама…
Из рассказов дедушки Ардан знал, что ни Светлоликий, ни Спящие Духи так и не смогли придумать того испытания, которое мать не знала бы ради своего дитя.
— Х-хорошо, — чуть с запинкой ответила девушка.
— Вот и отлично, — еще ретивей, чем прежде, закивал Ардан и принялся складывать пилюли и порошок в бумажные конвертики.
Запечатывая бумагу разогретым в ступке воском, он складывал лекарства в небольшую картонную коробочку. И, когда все было сделано, Арди на мгновение опешил.
— Что вы делаете? — спросил он, разглядывая протянутую ему ладонь.
Не в жесте просителя, а широко раскрытую и бледную. Бледную не от холода, а от страха. Сердце девушки билось так быстро, что едва было не касалось костей грудной клетки.
— Вам ведь нужна моя кровь, да? — пряча почти животный страх за показной решимостью, спросила мать заболевшего ребенка. — Чтобы скрепить сделку. Как в сказках.
Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза. Общество Большого и Черного Дома действительно исказило его восприятие. Магия и простые обыватели существовали в совсем разных мирах.
— Честного слова вполне достаточно, — на выдохе ответил Ард.
Девушка несколько секунд разглядывала его лицо, после чего произнесла:
— Я, Онешка Шилова, даю свое слово, что расскажу о том, как мне помогли в вашей аптеке.
Что-то едва слышно прозвенело в сознании Арда. Он знал, на уровне безусловного и абсолютного знания, что при желании мог сделать с госпожой Шиловой все, что только бы взбрело ему в голову. Она по собственной воле, чисто и открыто, отдала ему свое истинное имя.
Абсолютно опьяняющее чувство и…
Абсолютно пугающее чувство.
— Хорошего дня, и храни вас Свет, — пожелал Ардан, надеясь, что упоминание чуждой для Эан'Хане веры как-то повлияет на неприятное для него ощущение.
— И вам, господин Эгобар, — в недоумении хлопнула ресницами госпожа Шилова. — Храни вас Свет.
Она забрала лекарства и, прозвенев дверным колокольчиком, вышла на заснеженную улицу.
Ардан посмотрел на свое отражение в соседней витрине.
«Это и значит — быть Эан'хане. Обладать могучей силой и еще большей мудростью, чтобы её не использовать».
Эхом прозвучал в его сознании голос мудрой волчицы. Может быть, Арди только что понял смысл её слов чуть лучше. И чуть глубже.
— Ковбой.
Арди, отвлекаясь от воспоминаний о прошлом, повернулся в сторону неизменно язвительного и безусловно похмельного голоса. С мастерством Бажена использовать законы Империи себе на благо могли поспорить разве что его навыки поиска вечеринок на Бальеро и не обремененных моралью спутниц на одну-единственную ночь.
В данный момент Иорский в компании с чуть нервничающим экспедитором проверял сопроводительные документы. Между чуть помятым магом и грузчиком стоял деревянный ящик весьма внушительных размеров. Черной краской по типографскому трафарету на нем вывели: «Кассовые аппараты Инти».
Одна из стенок ящика валялась рядом, а из войлока вытащили укутанного в картон железного монстра. Создание гения механической мысли. Арифмометры, конечно, куда сложнее в изготовлении, но и современные кассовые аппараты внушали уважение.
С двусторонним табло, на котором по принципу часового механизма для покупателя и продавца сменялись цифры, складывающиеся в числа. Двадцать цилиндров, сменяя очередность, отвечали за то, чтобы под стеклом всегда была видна сумма.
Продавец же оказывался лишен обязанности орудовать счетами и вести записи. Первое обеспечивалось четырьмя рядами рукоятей в длинных желобках с делениями на десятки и единицы. По два ряда на «эксы» и «ксо». И, в зависимости от выбранных положений рычажков, аппарат самостоятельно высчитывал «приход» и «сдачу», затем открывал изначально заблокированный поддон для денег. Более того — в боковом отсеке, стоило крутануть отдельную ручку механического прибора, пресс с выдвигающимися штырьками пробивал нужные отсеки в карточке, которую затем продавец точно так же мог забрать в поддоне.
Куда проще, чем постоянно держать перед собой открытой книгу учета и вести там записи. А так — в конце дня всегда можно было сверить количество пробитых карточек, значения на них, остаток товара и сумму наличности в поддоне.
Разумеется, без участия Бориса о подобном латунном монстре, украшенном всякими коваными вензелями и узорами, они с Баженом не могли даже мечтать. Кассовые аппараты «Инти», снискавшие себе славу лучших образчиков данного вида производства, стоили порядка семидесяти эксов.
— Ты, если продолжишь с благотворительностью в таком же духе, то нам и все состояние Бориса не поможет, — Бажен поставил широкий росчерк на планшетном листе и распрощался с облегченно выдохнувшим грузчиком.
Ардан нахмурился и, провожая взглядом стремительно удаляющегося рабочего, недовольно заметил:
— Не так уж и часто я занимаюсь, как ты выразился, благотворительностью, — проворчал он. — Тем более! Нам все еще нужна реклама. Количество клиентов растет, но почти в полтора раза медленнее, чем по нашим изначальным расчетам.
— Твоим изначальным расчетам, — поправил Иорский и направился за ремнями и тягловой стойкой. — И не обманывай ни себя, ни меня. Если бы ты взял с неё законные экс и десять ксо, она бы все равно всем рассказала, что наведалась в дешевую аптеку, которая спасла жизнь её сыну.
Ардан, глядя на то, как Бажен привязывает ремни к двум перекладинам, а затем крепит крюки к специальной подставке под кассой, недовольно скосился взглядом на перевязь. Если бы не травма, он бы мог самостоятельно поднять аппарат на прилавок.
— Ты не находишь странным, Бажен, что Корона открыла государственные госпитали и клиники, но лекарства все равно поставляет картель?
— А в государственную страховку не входят Лей-лекарства, — добавил Иорский, раскручивая ручку на шестернях, завязывающих ременные ленты и поднимавших груз наверх. — Чего здесь странного, Ард? Лей-болезни крайне редки. Лекарства для них дороже обычных. Пусть даже и не настолько, сколько дерет за них аптечный картель. Короне есть о чем позаботиться, кроме как рвать жилы, чтобы обеспечить государственные госпитали еще и Лей-лекарствами.
В памяти Арда всплыли картины с Фатийского приграничья. Спорить с последним утверждением Бажена было бессмысленно. Да и с остальными тоже…
— Император и так откусил у картеля огромный кусок пирога, — Иорский сдвинул кассу с платформы на заранее подготовленное место на прилавке. — Если бы он позарился еще и на монополию картеля на производство и распространение лекарственных средств, мы бы получили открытое противостояние Короны и аптек. А оно сейчас кому-нибудь надо? Нет, Ард. Не надо.
Ардан понимал все, о чем ему говорил Бажен. Но от правдивости и резонности озвученных аргументов на душе легче не становилось. Скорее даже наоборот.
— Я не так часто помогаю кому-то, — Арди поспешил
