надвигающейся зимы. Краннуг пустовал по ту сторону волнующихся, хлюпающих вод озера. Лир совершил торжественные вечерние обряды, когда солнце скрылось за горизонтом, и теперь все собрались, чтобы наблюдать последний из них. Лишь испытание по названию; Тара и Падрайг обсуждали исход этого дня на протяжении многих месяцев. Но это важный момент. Момент, когда мы показываем, что мы не только слова.
— Леатфир. — Падрайг произнёс моё имя. Начиная с последнего, наименьшего, слабейшего. Не как оскорбление, а как нагнетание — чтобы показать, что не все могут добиться успеха, прежде чем призовут истинных воинов.
Я вышел вперёд. Окружённый неплотным кольцом, Падрайг и Лир наблюдали плечом к плечу. На мгновение я вспомнил бой с Амотусом против Яникса в Академии. Здесь пространство теснее, но в нём нет той замкнутой угрозы того дня.
— Против кого ты будешь доказывать себя? — спросил Падрайг громко и твёрдо, без малейшего намёка на то, что всё это лишь показное.
Все ожидали, что я назову Конора, может быть, Миаха. Покажу достойное выступление, потом проиграю и с достоинством уступлю. В этом не было бы ничего постыдного.
Но этого будет явно недостаточно. Даже победа над ними была бы недостаточной. Не для Тары, не для Падрайга. Они считают, что мне следует уйти с Лиром. Искать ответы. Делать то, чего хочет от меня король Ронан.
И, может быть, они правы, но это не то, чего хочу я. Я уже не целый, каким был прежде, но со мной им лучше, чем без меня — это я уже доказал. И я не позволю им уходить рисковать жизнями, чтобы мне оставаться чужой пешкой на чьей-то доске.
Я сжал копьё. — Я буду сражаться с Тарой.
Я увидел, как Конор посмотрел на Миаха, тот пожал плечами. Конор пожал плечами в ответ и поймал мой взгляд. Приподнял бровь. Я тоже пожал плечами. Он усмехнулся.
— Хорошо. — Падрайг не выдал ни малейшего удивления. Тара смотрела на меня с любопытством, выходя в круг. Пыталась понять, что я задумал. Она знала, что я не смогу её победить. И знала, что поражение от неё не убедит ни её, ни Падрайга в том, что меня следует выбрать.
Но всё было так, как она и говорила. Её беспокоило не моё мастерство.
Мы заняли позиции. Копьё ощущалось тёплым, слабо пульсировало в голове, как это часто бывало. Наделённое силой, как я всё больше подозревал, хотя до сих пор не понимал как. Остальные окружили нас — не тесно, но достаточно, чтобы обозначить чёткую границу нашего поединка. Хотя строгих пределов не было.
Тара, возможно, не понимала моего замысла, но во многом это было ей всё равно. Она атаковала. Жёстко и стремительно. Копьё вращалось и разило, встречая моё с резким щелчком за щелчком — звук эхом разлетался над водой и откатывался к зеленеющим холмам вдали. Я защищался. Умело. Даже хорошо. Я уступал ей, но это больше не значило, что я беспомощен. Таре придётся заслужить эту победу.
Рыжеволосая девушка с блестящим торком на шее не была обескуражена тем, что не добивалась прогресса, пока мы ненадолго прервались. Терпеливая и методичная, она кружила вокруг меня. Она знала, что лучше меня. Знала, что в конце концов победит.
Я повторял её шаги, кружил вместе с ней, довольствуясь пока чистой защитой. Я знал то же, что знала она. Стоит мне атаковать — и я лишь открою себя для более быстрого поражения.
Ещё один вихрь — она бросилась вперёд; я разгадал финт, но не второй. Её копьё прошло подо мной. Зацепило сзади левую ступню. Я упал.
Она отступила, разочарованная, ожидая, что я признаю поражение.
Я перекатился на ноги и снова принял стойку.
Она нахмурилась. — Ты проиграл, Леатфир.
— Ты решила это по одному падению? — Я крутанул копьё. Бессмысленно красуясь.
Её брови сдвинулись, но она равнодушно махнула рукой и снова пошла на меня. Такая же спокойная, плавная и быстрая, как прежде. Беспорядочный стук скрещивающихся копий снова разнёсся в темноту. Я попятился, вынуждая окружавших нас людей расступаться. Бесчисленные часы тренировок сделали моё равновесие незыблемым, инстинкты отточились, а тело хорошо приспособилось к отсутствию руки. Но она была слишком быстрой. Слишком искусной. Слишком хорошей.
Тридцать секунд спустя моё копьё выпало из онемевших пальцев после невозможно точного удара. Я откатился назад, безоружный, пока Тара остановилась, а моё копьё лежало у её ног. — Ты побеждён.
— Я обезоружен, — поправил я её с нажимом. По-прежнему на носках. Я уже пытался пошутить на эту тему, но перевод не очень получался.
Её копьё метнулось вперёд, просвистев у моей головы; я дёрнулся назад, но был почти уверен, что она могла бы попасть, если бы захотела. — Сдавайся.
Я бросаюсь вперёд, пытаясь нырнуть к своему копью, но получаю сильный удар в живот. Перекатываюсь и через боль тянусь к нему, но вдруг Тара хватает меня. Единственная рука выкручена за спину. «Я сломаю тебе палец». Давление её хватки нарастает до почти невыносимого уровня. Её лицо близко к моему. Я чувствую её дыхание.
Я встречаю её синие глаза. Она красива. Яростная и страстная в оранжевом, мерцающем свете костра. Не то чтобы я никогда не замечал этого. Но по какой-то причине это поражает меня именно сейчас. По-настоящему доходит. «Тогда ломай».
Она ломает.
Разум не сразу осмысливает случившееся, а затем я вою от боли. Палец согнут под неестественным углом. Она отпустила меня, отступив назад, пока я падаю на колени.
«Признай поражение».
Рука дрожит. Это не важно. Шесть недель пути назад в Каэр Арас. Сломанные кости заживут.
Я сжимаю зубы и рывком с рыком вправляю палец на место. Подползаю к своему копью и поднимаю его. Стараюсь не вскрикнуть, когда палец отказывается присоединиться к остальным, обхватывающим древко. Я знаю, чего хочу. Я мог бы провести остаток жизни, гоняясь за призраками своего прошлого. За тайнами того, что со мной произошло. Но у меня есть настоящая жизнь, здесь. Сейчас. С этими людьми.
Я не собираюсь отпускать её.
«Нет».
И что-то меняется.
Это скользит сквозь моё тело. Ощущение связи с копьём, полной слитности с ним — впервые. Я успокаиваюсь. Всё становится ясным, ярким, острым.
Боль отступает.
Встань.
Это скорее ощущение, чем слова. Гулкое, как удар сердца, понимание того, что мне нужно сделать. Я повинуюсь.
Выпрямись. Поставь ноги.
Я делаю это.
Она идёт. Удар сверху.
Осознание возникает в голове раньше, чем я понимаю, что делает
