дыры!
Выдав эту тираду, «Герман Воробей» шумно шмыгнул носом. Казалось, подтачиваемый падающим иммунитетом, он шаг за шагом сдавал позиции перед всепроникающей хворью.
В этот самый миг у входа в древнюю святыню хищно вынырнула облаченная в кипенно-белую мантию «Демонесса Отчаяния» Панатия. Ее волосы вновь были безупречно, элегантно заколоты наверх, а весь облик источал кристальную, первозданную чистоту.
Вперив свои прекрасные, но полыхающие искрами безумия глаза в Германа Воробья, она плавным движением выудила из-за пазухи тот самый бездонно-темный, диковинный обломок обсидиана.
Очертания этого камня безукоризненно, миллиметр в миллиметр, совпадали с углублением в стене позади храмового изваяния!
— Эта вещица нужна? — ледяным, неестественно ровным тоном поинтересовалась Панатия.
Подметив, что «Демонесса Отчаяния» благоразумно отозвала свою незримую чуму, Клейн поспешно дернул за ниточки Сеньора, заставив марионетку ответить скупым кивком:
— Истинно так. Стоит лишь водрузить его в нужное гнездо под сводами храма, приправив всё это одним специфическим символом, как перед нами распахнется «дверь» на свободу.
— Я кристально ясно осознаю: для тебя нутро этой церкви таит фатальную угрозу. Но весь корень зла зарыт именно в «нитях духовного тела». А я, на минуточку, «Марионеточник». Власть над этими путами — моя стихия. Я смогу взять их под контроль, избавив тебя от участи болтаться под потолком в виде куска вяленого мяса.
«Демонесса Отчаяния» Панатия погрузилась в звенящее молчание на пару секунд. Уголки ее губ хищно поползли вверх, и она с ослепительной, чарующей улыкой ударила встречным вопросом:
— Чтобы в финале я благополучно обратилась в твою послушную марионетку?
— Или же в самый критический миг ты попросту умоешь руки, бросив меня на произвол судьбы, обрекая вечно скитаться во мраке под лунным светом?
Загодя просчитав подобные выпады, Клейн незамедлительно вложил в уста куклы обезоруживающе искренний тон:
— И как же мне доказать чистоту своих помыслов, дабы ты могла выдохнуть с облегчением?
Панатия не стала рубить сплеча. Скрупулезно взвесив всё в уме, она наконец проронила:
— Отдай мне свои волосы и плоть.
«Фирменное проклятие Ведьм? Вздумала навести порчу на Германа Воробья, используя ошметки Сеньора? Хех, если этот фокус выгорит — я лично сниму перед тобой шляпу!» Железобетонно уверенный в своей безопасности, Клейн заставил марионетку изобразить на лице крайнюю, неподдельную настороженность:
— При таком раскладе ты же сможешь стереть меня в порошок в любую угодную тебе долю секунды!
«Демонесса Отчаяния» Панатия ответила мягкой, обволакивающей улыбкой:
— Я не тороплю. Вручишь свой залог ровно в тот миг, когда мы переступим порог храма.
— И уже внутри, стоит тебе лишь уловить малейший намек на готовящееся проклятие, ты волен тотчас же сбросить контроль над моими «нитями духовного тела». И наоборот: если я почую хоть каплю фальши с твоей стороны, порча обрушится на тебя молниеносно.
— А едва спасительные врата распахнутся, я шагну в них первой. И в ту же секунду швырну твою плоть и волосы обратно.
«Герман Воробей» долго мялся, выдерживая тяжелую, театральную паузу. Перетерев с «Демонессой Отчаяния» парочку мелких, несущественных деталей для отвода глаз, он наконец сдался и коротко кивнул:
— Добро. По рукам.
Панатия уже приоткрыла было рот, чтобы ответить, как вдруг ее глаза хищно сузились, и она протяжно, словно пробуя слова на вкус, произнесла:
— Сама не знаю отчего, но на душе у меня всё равно неспокойно.
Глава 841
Взаимное сдерживание
«Поразительная интуиция… Она ведь так и не раскусила, что перед ней лишь фальшивый Герман Воробей, но нутром чует подвох…» — затаившийся в одном из дальних домов Клейн мысленно ахнул. В его голове вихрем пронеслись мысли, и он молниеносно выстроил новый план действий.
Дернув за незримые ниточки, он заставил «Мстительного духа» Сеньора хрипловато, низким баритоном произнести:
— Меня этот расклад тоже не особо устраивает.
— Если после открытия «врат» ты шагнешь первой, то снаружи сможешь играючи устроить мне засаду. Да что там засаду — тебе достаточно будет просто дождаться моего появления.
— Я считаю, что первым должен выйти я. Но перед этим ты обязана вернуть мою плоть и волосы. А уж когда придет время, вольна встать к «вратам» вплотную. Таким образом у тебя будет с лихвой времени, чтобы выскользнуть наружу до того, как твои «нити духовного тела» утянет под самый купол.
«Леди Отчаяние» Панатия выслушала его в абсолютном безмолвии, после чего ударила встречным вопросом:
— И как прикажешь мне подстраховаться от того, что, оказавшись на воле, ты не разнесешь эту «дверь» в щепки?
— Это и моя проблема тоже, — ничуть не тушуясь, парировала марионетка в облике Германа Воробья. — Как только особый символ окажется у меня в руках, я продемонстрирую его тебе. И тогда, даже если я наглухо захлопну проход, ты сможешь отворить его заново.
Панатия вновь плотно сжала губы, словно скрупулезно взвешивая каждую деталь. Вот только всем своим видом она источала нервозность и никак не могла успокоиться — казалось, ее душу всё больше захлестывают волны первобытного безумия.
Спустя добрый десяток секунд она наконец нарушила тишину:
— Нутром чую, что банальным проклятием тебя не проймешь. В арсенале «Провидцев» всегда найдется лазейка, чтобы обойти удар — взять хотя бы тот трюк с бумажным двойником, что ты уже пускал в ход.
«Ни единой бреши не оставляет… Какое счастье, что стоящий перед тобой человек — от начала и до конца сплошная фальшивка…» — мысленно усмехнувшись, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору выуживать из карманов бумажные фигурки одну за другой, предавая их огню прямо на глазах у коварной Демонессы.
— Я не могу быть стопроцентно уверена, что ты не припрятал парочку про запас, — с маниакальной, нервозной подозрительностью бросила Панатия.
«Герман Воробей» с каменным лицом едва заметно скривил губы в усмешке:
— Так раскинь карты. Разве «Ведьмы» не славятся талантами к гаданию?
Девушка издала раздраженный смешок:
— Здесь нет связи с миром духов, а моя духовность…
Она так и не договорила, а ее взгляд мгновенно налился леденящей, хищной угрозой.
Клейн кристально ясно понимал скрытый подтекст: за эти полгода бесконтрольного пожирания плоти духовность «Леди Отчаяние» безнадежно отравлена. Изъеденная хаосом и безумием, она больше не могла служить надежным проводником для прорицаний, в особенности когда дело касалось противостояния с непревзойденными мастерами гаданий.
Дуэлянты намертво застыли друг напротив друга, увязнув в глухом тупике — мосты доверия так и не были наведены.
И в этот самый миг с крыши по левую руку раздался хриплый, смазанный голос:
