Впрочем, она отвечала тем же, упорно не замечая своего несостоявшегося любовника, то бишь меня.
Хладнокровно проигнорировав пистолет, Мадлен процокала каблучками к креслу, изящно подобрав юбки, уселась в него и небрежным жестом приказала вскочившей с постели Мирабели удалиться.
Статс-дама быстро присела в книксене, подхватила рубашку с пола и покорно свалила через потайную дверцу, а меня неожиданно осенило, что вчерашний бурный роман и последующее соитие были не чем иным, как спланированной акцией. Ну да, все верно… Сдалась Мирабель удивительно быстро для своего положения при дворе и тем более — для замужней дамы. А я, лопух, повелся. Заманили, гадины! Вот только для чего? Для приватного разговора, дабы избежать огласки? Или захотела посадить на крючок на компре? Хотя это вряд ли, должна понимать, что на такой компромат я плевал с высокой башни. Будет вербовать на сторону Паука? Тоже вряд ли, дурой ее никак не назовешь. Тут что-то иное…
«И какого черта тебе надо?» — Я положил рядом с собой пистоль, сел на постели, скрестив ноги по-турецки, и уставился на Мадлен, приглашая начать разговор первой.
После недолгого молчания графиня приняла приглашение.
— Рада видеть, что вы за прошедшие годы не растеряли своего пыла… — Мадлен едва заметно кивнула, словно соглашаясь сама с собой. — И мужественности, Жан…
— А вы — свою красоту, контесса… — Я вернул ей любезность вместе с куртуазным поклоном.
Правда, с учетом того, что я сидел на кровати и был в чем мать родила, поклон смотрелся немного странновато.
— Вы всегда были отъявленным льстецом, Жан… — Мадлен поощрительно мне кивнула.
— Отнюдь, контесса, я честен перед собой и вами. Но чем обязан столь неожиданному визиту?
— Вы не рады? — Мадлен изобразила на личике насквозь притворное огорчение.
— Отчего же, весьма рад… — жизнерадостно соврал я, одновременно подавив в себе желание затащить в койку условную мамашу коллеги по неожиданному вояжу в Средневековье. До сих пор чудо как хороша, зараза, но подобный мезальянс может создать лишние сложности. А на черта они мне? Да и Феб не поймет, потому что с маман они если не враги, то точно не союзники. Мамаша Стифлера в средневековом варианте…
— Знаете, Жан… — Графиня пронзила меня откровенным взглядом. — Я часто вспоминаю вас и задумываюсь, как бы сложилась наша судьба, если…
Она томно вздохнула и замолчала.
Я не принял игры и резко сменил тему разговора:
— Контесса, вы не будете против, если я все-таки оденусь?
— Нет, что вы, граф… — Мадлен всплеснула руками. — Я даже… даже могу вам помочь…
И прикрыла веером порозовевшее от смущения личико.
— Не стоит утруждать себя, контесс… — Я рывком встал и пошлепал босыми ногами к стулу, на котором висела моя одежда.
В Сибур я по дурости явился в наряде, лет эдак на сто пятьдесят опережающем нынешнее время, но при дворе в Памплоне уже щеголял одетым по последней моде. Правда, в слегка усовершенствованном варианте для пущего удобства, то есть без всяких этих шнурков и прочих подвязок, соединяющих запчасти костюма. Верней, при них, но только декоративных.
Так… сначала плеснуть в морду водичкой из серебряного тазика и промокнуть полотенцем. Затем — средневековые труселя-брэ, камиза, шоссы, ботфорты, колет… застегнуться на крючки, пояс, перевязь с мечом, пригладить патлы, напялить беретку, поправить перышки… Стоп, пистоль забыл. Пожалуй, на этом все.
— К вашим услугам, контесса… — облачившись, я растопырился перед Мадлен в придворном поклоне.
— Прошу, граф… — Контесса кивнула и указала на кресло перед собой.
— Итак? — Я сел и вопросительно склонил голову.
К своей чести, Мадлен не стала тратить время на экивоки и сразу приступила к делу:
— Для начала прошу у вас прощения, Жан, за столь бесцеремонное вторжение. Увы, мне было необходимо побеседовать с вами, не афишируя сего факта среди двора.
— Значит… — я скосил глаза на потайную дверцу, — ваша статс-дама…
— Да, — не стала возражать Мадлен. — Но она сама была не против. Вы, Жан, действуете совершенно обольстительно на дам. Вся моя свита словно обезумела.
— Вы мне льстите, контесса.
— Бросьте, Жан… — Мадлен нетерпеливо отмахнулась. — Итак, перейдем к делу. Увы, я склонна связывать произошедшие перемены в моем сыне с вашим появлением. Поэтому буду просить вас объясниться. Вы настроили его против меня из-за своей вражды с моим братом? Уверяю…
— Думаю, ваш брат сам настроил Франциска против себя… — Я тактично прервал ее. — В тот самый момент, когда приказал проломить ему голову свинцовым шаром. А я в жизни Феба появился гораздо позже. И смею уверить, мои распри с Луи никак не связаны с преображением вашего сына. Потому что до недавних пор я совершенно не знал Франциска. А когда встретил его, он уже был таким, как есть сейчас. То есть совершенно состоявшимся для трона.
— Он очень изменился, боюсь, не в лучшую сторону… — пожаловалась Мадлен, начисто пропустив мои слова о приказе Паука.
— В лучшую, контесса, в лучшую.
— Хочется надеяться… — тяжело вздохнула Мадлен. — Но вы же не станете отрицать, что имеете непосредственное влияние на Франциска?
— Очень опосредованное. — Я усмехнулся. — Повторюсь, Феб — совершенно состоявшийся государь. И скорее он влияет на меня, чем я на него. Контесса, вы странным образом пропустили момент взросления вашего сына.
— Он повзрослел в один миг! — огрызнулась контесса. — Но не суть, что случилось, то случилось. У меня есть предложение к вам, Жан.
— Весь во внимании, контесса.
— Я могу стать посредником между вами и моим братом… — с легким намеком предложила Мадлен. — И вы вернете свои владения гораздо быстрей…
— Больше ни слова, контесса, иначе наша беседа закончится, так и не начавшись.
Графиня досадливо закусила губу.
— Пусть так, Жан. Но не предложить я не могла. В таком случае у меня будет к вам просьба.
— К вашим услугам.
— Молю, удержите Феба от необдуманных
