окна своей спальни, неотрывно взирая, как багровая луна пробивается сквозь густую пелену туч, являя миру свой безупречный, налитый кровью диск.
Бледно-красное, зыбкое марево медленно растекалось по небосводу. Минуты текли одна за другой. В четверть одиннадцатого тишину комнаты разорвал призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.
Юноше не требовалось даже вслушиваться: он и так прекрасно знал, что этот полный отчаяния зов принадлежит мисс «Фокусник».
Резким движением задернув портьеры и погасив свет, сыщик отчеканил четыре шага против часовой стрелки. Воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, он вытянул руку и коснулся судорожно пульсирующей, то раздувающейся, то съеживающейся багровой звезды.
В ту же долю секунды на кресле, чью спинку украшал символ «многослойных врат», соткался размытый, иллюзорный силуэт Форс Уолл.
С шумом выдохнув спертый воздух, девушка поднялась и благоговейно склонилась в поклоне:
— Многоуважаемый господин Шут, вы вновь вырвали меня из лап смерти.
— Сущий пустяк, не стоящий упоминания, — с ледяным, божественным равнодушием отозвался Клейн.
Форс едва заметно прикусила губу, пораженная таким масштабом личности, и покорно опустилась на сиденье.
Писательница всё еще переваривала пережитый кошмар, поэтому погрузилась в молчание. Клейн же, свято блюдя образ недосягаемого владыки, тоже не спешил нарушать тишину.
В монументальном, подобном обители гигантов храме воцарилось тяжелое, звенящее безмолвие.
Окончательно придя в себя, Форс внезапно ощутила, насколько гнетущей и удушающей была эта пауза. По спине пробежал предательский холодок.
«Во время собраний здесь есть мисс Справедливость и господин Мир, тишина нам не грозит. А сейчас… нас только двое! Я наедине с самим господином Шутом! Боже, какое чудовищное давление! Нужно срочно что-то сказать, ну же, придумай тему! Нельзя просто сидеть истуканом… Это же господин Шут! Ему-то, ясное дело, наплевать, но меня сейчас просто расплющит от паники!» Форс вдруг почувствовала себя зеленой практиканткой, оказавшейся запертой в одном кабинете с суровым генеральным директором.
И пусть Клейн не был «Зрителем», прочесть панику и жгучую неловкость мисс «Фокусник» не составило бы труда даже слепому. Слегка усмехнувшись, он произнес:
— Быть может, вы поведаете мне историю о том, как ступили на стезю Потусторонних?
«А заодно и о том, где раздобыли рецепт „Ученика“ и тот занятный браслетик…» — мысленно уточнил истинный посыл своего вопроса хозяин чертогов.
Форс заметно расслабилась и, погрузившись в воспоминания, начала:
— Всё началось без малого три года назад, когда я только-только выпустилась из Баклундского медицинского колледжа.
— Не без помощи отца мне удалось устроиться в одну весьма солидную частную клинику. Хех, сам-то он к тому времени уже давно осел в Восточном Баламе.
— С тех самых пор, как первооткрыватели проложили безопасный морской путь к Южному континенту, лучшие умы и таланты Королевства устремились туда, заполонив каждый уголок тех земель. Мой отец, будучи мелким армейским офицером, тоже подался в Восточный Балам за богатством и властью. А мы с матушкой так и остались куковать в Баклунде, влача существование соломенной вдовы и сироты при живом родителе. Да уж, весточки от него доходили дай бог раз в несколько месяцев, с редкими попутными кораблями.
— И, сказать по правде, для нашего Королевства это далеко не редкость. Я знала одного почтенного старика: пятеро детей, и все как один разлетелись кто куда. Кто на архипелаги, кто в Западный Балам, кто в долину реки Паз или в степи Хагати. Сколотили там состояния, обзавелись семьями и собственным делом, напрочь позабыв о том, что на родине их всё еще ждет родной отец.
— Когда я еще училась в гимназии, матушку скрутил тяжелый недуг. Я была совершенно бессильна и могла лишь безутешно смотреть, как она угасает на больничной койке. Отец же соизволил ответить на мое письмо лишь спустя месяц. Написал, что в Восточном Баламе у него уже давно другая семья и даже родился ребенок. В качестве отступного он переписал на меня всё баклундское имущество и выслал немного денег сверху. Думаю, совесть его всё же слегка грызла.
Будучи автором популярных бестселлеров, Форс виртуозно овладела искусством лить воду и заговаривать зубы.
Клейн, которому всё равно было нечем заняться, безмолвно внимал ее рассказу, не пытаясь перебить.
Фух… С шумом выдохнув, Форс продолжила:
— В общем, по связям из клуба отставных офицеров отцу удалось пристроить меня в клинику Йозефа. Платили там и впрямь щедро, так что на жизнь грех было жаловаться. И всё же меня не отпускала тревога за собственное будущее, поэтому я из кожи вон лезла: перенимала опыт у старших докторов и откладывала каждый пенни. Так продолжалось до тех пор, пока я не встретила одну старушку, которая частенько наведывалась к нам на приемы.
— Она была невероятно одинока. Ни детей, ни родни, а супруг отошел в мир иной еще десять лет назад. Я прониклась к ней искренним сочувствием и частенько составляла ей компанию, скрашивая ее дни беседами.
— И вот однажды я с полнейшим изумлением обнаружила, что она способна проходить сквозь стены! Это открытие в одночасье распахнуло передо мной двери в совершенно иной, неведомый мир.
— Старушка призналась, что эти силы достались ей в наследство от покойного мужа. Она тогда еще вскользь обмолвилась, мол, если не принадлежишь к какому-то определенному роду, то и проклятие тебе не грозит.
— Вскоре ее состояние резко ухудшилось, и она оказалась на пороге смерти. На смертном одре она спросила, не желаю ли я стать такой же, как она. Я была молода, наивна и полна романтических грез, а потому согласилась без малейших колебаний.
— Она передала мне формулу и взяла клятву, что после того, как она испустит дух, я буду неотлучно дежурить у ее тела, дабы забрать некую сияющую вещицу, которая должна была внезапно появиться. Это и стало ее предсмертным даром — стержневым ингредиентом для моего эликсира.
— Вдобавок она вручила мне этот самый браслет. Строго-настрого наказала пускать его в ход лишь в минуты самой отчаянной, смертельной нужды, а заодно посоветовала поменьше брать в голову тот самый бред, что звучит в полнолуние.
— Увы, избежать беды мне так и не удалось. Пришлось использовать артефакт, и после этого тот полнолунный шепот свел меня с ума окончательно.
«Сдается мне, старушка была вдовой кого-то из Авраамов… Своим примером она железобетонно доказала: то самое „проклятие“ передается исключительно по крови…» — Клейн едва заметно кивнул и произнес:
— Как только ты выбьешься в мастера высших Последовательностей, этот шепот окончательно утратит над тобой власть.
— Искренне на это уповаю. — И пусть
