исполнения контракта, её нервы всё равно на чистых инстинктах натянулись как стальные струны. Девушка почувствовала себя так, словно вновь оказалась за школьной партой перед лицом самого свирепого и безжалостного наставника.
— Э-э… Добрый вечер, — она слегка сбавила шаг, однако продолжила двигаться вперед, выдавив из себя скомканное приветствие.
Клейн ответил скупым кивком. Не проронив ни звука, он круто развернулся и юркнул в глухой, безлюдный переулок сбоку, где газовый фонарь был давным-давно разбит, и округа тонула в непроницаемом мраке.
Бросив затравленный взгляд на эти мрачные декорации, Форс благоразумно последовала его примеру. Глухо помалкивая и слегка втянув голову в плечи, она послушно поплелась за Германом Воробьем, выдерживая небыстрый, размеренный темп.
Добравшись до самых недр переулка, Клейн цепким взором прочесал округу и глухим, хрипловатым баритоном произнес:
— Выведай у своего учителя, знакомо ли ему имя Бенджамина Авраама. Если да — мне позарез нужны абсолютно все досье на него, вкупе с любыми записями и рисунками, что остались после него.
— Э-э… Добро, сделаю. — Форс, в легком мандраже дожидавшаяся, пока господин «Мир» пустит в ход «Странствие» и утащит её невесть куда, на долю секунды впала в ступор. Подобный внезапный вираж в беседе едва не выбил у неё почву из-под ног, заставив растерянно моргать.
Благоразумно не став лезть с расспросами о мотивах, она с готовностью, торопливо закивала, всем своим видом демонстрируя, будто только об этом и мечтала.
Затем, медленно, с шумом выдохнув, девушка продолжила застыв дожидаться, пока Герман Воробей сократит дистанцию, мертвой хваткой вцепится ей в плечо и запустит «Телепортацию».
Однако минула пара томительных секунд, а ничего так и не стряслось.
Форс в искреннем недоумении вскинула голову, обнаружив, что господин «Мир» по-прежнему стоит неподвижно и неотрывно сверлит её тяжелым взглядом.
Следом до её слуха донесся его ледяной голос:
— Пиши. Прямо сейчас.
Прямо сейчас… Форс вновь не отважилась перечить и на чистых инстинктах выпалила:
— У меня при себе ни бумаги, ни пера, ни конверта, ни даже почтовых марок.
Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как весь затребованный арсенал полетел прямо ей в руки.
«…» Сноровисто поймав предметы, Форс отступила на пару шагов поближе к выходу из переулка. Пристроившись у жесткой кирпичной стены и щурясь в тусклом свете газового фонаря, она принялась лихорадочно строчить депешу своему наставнику, Дориану Грею Аврааму.
Клейн, вальяжно засунув руки в карманы брюк, терпеливо дожидался, не выказывая ни капли суетливой спешки.
Положа руку на сердце, он уже давным-давно окопался в окрестностях мисс «Фокусника», просто благоразумно предпочитал не высовываться из тени.
Вооружившись координатами, любезно предоставленными самой Форс, он еще с полудня, едва девушка шагнула за порог, взял её под плотный, негласный колпак. Фокус крылся в том, что он заставил свою марионетку то и дело возносить мольбы «Морскому богу» Кавитуве. Сам же сыщик, воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, через пульсирующую точку молитвы виртуозно прочесывал округу вокруг мисс «Фокусника».
Заручившись мощью «Истинного Зрения», Клейн на данный момент железобетонно удостоверился: Заратул не взял мисс «Фокусника» на мушку. Контакт сулил нулевые риски.
— А как иначе? Прознав, что мисс «Фокусник» имела несчастье пересечься с марионеткой Заратула, разве мог Клейн так безрассудно, сломя голову сунуться на рандеву и потащить её в «Странствие»?
Теперь же он кристально ясно понимал: Заратула почти стопроцентно притянуло либо наследием семьи Авраам — тем самым Запечатанным артефактом, либо же аурой «Святого Тайн» Бутиса. А какая-то мелкая сошка вроде «Фокусника», топчущаяся на жалком шестом ранге, попросту затерялась на этом фоне и благополучно избежала засветки.
Спустя считанные минуты Форс победоносно поставила точку. Зачерпнув толику припасенного клейкого травяного порошка, который она всегда таскала при себе, девушка сноровисто заклеила конверт и припечатала почтовую марку.
— И что, прямо сейчас бросить в почтовый ящик? — искоса мазнув взглядом по конверту с настоящим именем и адресом учителя, с легкой заминкой поинтересовалась Форс.
В её картине мира столь щепетильное дело следовало завершить исключительно собственными руками. Спихнуть это на плечи господина «Мира» — значило навлечь на наставника фатальную угрозу.
Разумеется, упрись Герман Воробей рогом, Форс вряд ли смогла бы ему противостоять. Даже если бы она изорвала послание в клочья и проглотила, этот маньяк играючи мог пустить в ход гипноз или спиритический допрос.
Клейн ответил едва уловимым, скупым кивком:
— Бросай и возвращайся.
Хух… Форс беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула. Круто развернувшись, она пулей метнулась к выходу на улицу, где вскоре и наткнулась на нужный почтовый ящик.
Успешно покончив с миссией и вернувшись в недра непроглядного переулка, она, не дожидаясь реплик Германа Воробья, с готовностью всучила ему обратно перьевую ручку вкупе с двумя неиспользованными марками, выпалив с пулеметной скоростью:
— Одной хватило за глаза.
Клейн смерил мисс «Фокусника» тяжелым взглядом. Приняв ручку и марки, он с ледяной невозмутимостью обронил:
— А это железобетонно означает, что твой наставник окопался на расстоянии не более сотни километров от Баклунда.
«…» Лицо Форс мгновенно окаменело, а в глазах застыл первобытный ступор.
«И что в этом такого? Я ведь еще и знаю, что твой наставник окопался в порту Притц и, с высочайшей долей вероятности, так никуда и не съехал… А что до того, зачем я всучил тебе целых три марки — это, разумеется, было сделано намеренно…» — беззвучно проворчал про себя Клейн, после чего прошагал вперед и замер прямо перед мисс «Фокусником».
Вслед за этим он выбросил вперед свою затянутую в прозрачную перчатку левую руку и мертвой хваткой вцепился в плечо стоящей напротив леди.
«Фокусник» Форс бессознательно вновь потупила взор, слегка втянув голову в плечи.
Окружающие их краски мгновенно сгустились, наслаиваясь друг на друга сюрреалистичными, перенасыщенными пластами, а следом начали с пулеметной скоростью мелькать мириады размытых, гротескных силуэтов, не поддающихся никакому описанию.
Едва предметы и палитра цветов перед глазами вернулись в свою привычную норму, Форс на чистых инстинктах вскинула голову, уже приоткрыв рот, дабы вымолвить слова благодарности.
Вот только силуэт Германа Воробья уже бесследно испарился!
Форс в легкой растерянности заозиралась по сторонам, обнаружив себя в глухом, безлюдном углу. Прямо по курсу виднелась дверь, из-за которой волнами накатывал пьяный гвалт и густой душок выпивки.
Поплотнее запахнув плащ, Форс с робкой опаской чужестранки шагнула за порог и очутилась в помещении, где кишела прорва мужчин откровенно пиратского вида.
Опоясанные короткими клинками и вооруженные револьверами, они глушили крепкий ром, с пьяным, бьющим через край азартом горланя о
