всплыл обрывок разговора из тех времен, когда он еще служил в тингенском отряде Ночных Ястребов. Тогда «Сборщик трупов» Фрай как-то вскользь обмолвился, что заработки именитых врачей воистину поражают воображение.
Тогда совершенно непохожий на поэта поэт-полицейский Леонард Митчелл с готовностью поддакнул. Мол, по его сведениям, если прикупить в престижном районе Баклунда дом под коммерцию, то самый верный способ отбить вложения в кратчайшие сроки — это переоборудовать его под частную клинику.
Джентльмены уговорились нанести визит семейству Уилла Осептина сразу после ужина. А поскольку часы еще даже не пробили три пополудни, наставник по верховой езде Талим живенько сообразил на троих, предложив перекинуться в карты. Играли в «Апгрейд» — ту самую карточную забаву, которую в свое время изобрел великий император Рассел.
«А я-то наивно планировал размяться на корте, попрактиковаться в стрельбе да полистать пыльные фолианты в библиотеке. Чем не образцовый, здоровый досуг?.. И как меня вообще угораздило ввязаться в эту картежную авантюру?..» — в перерывах между сдачей лениво размышлял Клейн.
Будем откровенны: с его нынешним уровнем мастерства «Фокусника» обчистить карманы доктора Аарона, репортера Майка и бедняги Талима до последнего медного пенни не составило бы ровным счетом никакого труда.
«Но я же человек кристально честный. Уж лучше буду полагаться на собственный опыт и фортуну…» — Клейн, дожидаясь, пока лакей в красном жилете перетасует колоду, подхватил с тарелочки сливочное печенье и с блаженством откусил кусочек.
Юноша не удержался от искреннего мысленного возгласа:
«Вот это я понимаю — настоящая жизнь!»
Во время игры Клейн подметил одну занятную деталь: наставник по верховой езде Талим больше не проваливался в тяжелые раздумья и не выглядел таким подавленным, как в прошлые встречи.
«Неужто та самая драма с его другом, который втюрился в неподходящую особу, благополучно разрешилась?» — пригубив терпкий черный чай «Маркиз», со сгорающим любопытством подумал сыщик.
Однако, будучи профессиональным детективом, он прекрасно понимал, что поднимать столь щекотливую тему при посторонних — верх бестактности. Наступив на горло собственному любопытству, он промолчал и с головой ушел в игру.
К пяти часам Майку Джозефу понадобилось срочно смотаться в редакцию, и карточная партия подошла к концу. Куш Клейна за этот вечер составил скромные пять сулей.
«А фортуна ко мне в последнее время и впрямь благосклонна…» — с чувством глубокого удовлетворения отметил про себя парень. Заметив, что доктор Аарон тоже покинул столик, отлучившись в уборную, он понизил голос и с легкой усмешкой поинтересовался:
— Талим, так проблема вашего друга наконец уладилась?
Талим как раз небрежно сбрасывал остатки карт в центр сукна. Услышав вопрос, он на миг замер, а затем с тяжелым вздохом и слабой улыбкой ответил:
— Можно и так сказать.
Видимо, ему и самому до смерти хотелось выговориться, поэтому он тут же добавил:
— Положа руку на сердце, ничего такого уж непоправимого там не было. Просто я тогда сгустил краски и напридумывал лишнего.
— Если вкратце: один весьма высокопоставленный молодой джентльмен воспылал страстью к простолюдинке. Сами понимаете, при его статусе под венец идут исключительно с аристократками. Хех, в его случае даже брак с дочерью какого-нибудь промышленного магната — это уже несмываемый позор.
«И всё? А я-то уже успел нафантазировать целую гору извращенных, леденящих кровь интриг… Думал, он в мужика втрескался, или в какое-нибудь чудовище, или же воспылал запретной страстью к кровной родне…» — Клейн испытал жесточайшее разочарование, но внешне лишь усмехнулся:
— Насколько мне известно, лощеные господа из высшего света ничуть не гнушаются содержать любовниц на стороне.
— О нет, Шерлок, вы ничего не смыслите в этом. Это любовь, понимаете? Истинная любовь! Тот джентльмен желал видеть эту простушку исключительно в роли своей законной жены! — с жаром возразил Талим.
«Истинно так, куда уж мне понять. Я же просто убежденный холостяк…» — Клейн лишь приоткрыл рот, так и не найдясь, что на это ответить.
Талим же, погруженный в собственные переживания, сокрушенно продолжил:
— Ради спасения его карьеры и репутации я грешным делом даже подумывал нанять через вас какого-нибудь человека с… особыми талантами. Чтобы всё провернуть чисто и без лишнего шума… Хе-хе, впрочем, как вы знаете, я добропорядочный гражданин и свято чту законы. Так что всё это так и осталось лишь дурными мыслями в моей голове.
— И как же в итоге удалось разрубить этот гордиев узел? — с искренним интересом подтолкнул его Клейн.
Талим пригубил свой горный кофе и поведал:
— Выход оказался до смешного прост. Я лично наведался к этой леди и как на духу выложил ей весь расклад. Хвала небесам, она оказалась девушкой на редкость благоразумной. Согласилась исчезнуть из жизни этого джентльмена и даже попросила меня подсобить с отъездом.
— Положа руку на сердце, она просто чудо: чуткая, добрая, с безупречными манерами и поистине ослепительная красавица. Если бы не эта пропасть в происхождении, я бы и сам упал перед ней на колени, моля позволить поцеловать ей руку.
— Что ж, похоже, мои услуги здесь и впрямь не пригодились, — Клейн подхватил свою белоснежную, расписанную золотой каймой фарфоровую чашку с чаем.
Будучи выходцем с Земли, он питал стойкое отвращение к роли злого гения, ломающего чужие судьбы и разрушающего искреннюю любовь. За подобную грязную работенку он бы не взялся ни за какие коврижки.
А вот погреть уши и посмаковать чужие интриги — это уже совершенно другое дело.
…………
После сытного ужина в клубе Крагга, где им посчастливилось отведать эксклюзивных, подаваемых строго по лимиту соняских омаров, Клейн и доктор Аарон загрузились в личный экипаж хирурга. Их путь лежал в Северный район, прямиком к дому номер шестьдесят шесть по улице Доутон, где проживало семейство Уилла Осептина.
Аарон намертво впечатал этот адрес в память еще очень давно, так что нужды заскакивать в клинику и ворошить пухлые картотеки не было. Впрочем, Клейн про себя резонно рассудил: Ночные Ястребы наверняка уже давно выпотрошили из архивов все больничные карты и выписки, касающиеся этого странного мальчишки.
«Будучи бывшим Ночным Ястребом, я знаю их протоколы как свои пять пальцев…» — с горькой усмешкой мысленно констатировал сыщик.
Потянув за дверной колокольчик, визитеры прождали несколько минут. Наконец массивная створка приоткрылась, и на пороге возникла горничная в строгом черно-белом платье. С недоумением оглядев гостей, она спросила:
— Господа, вы к кому?
Видя, что Аарон всё так же хранит свое фирменное, непробиваемо-холодное молчание, Клейн взял инициативу на себя:
— Мы пришли навестить Уилла Осептина. Это его лечащий
