Эдвард не заставлял, а лишь пытался успокоить меня. Я была в отчаянии после того, как мы узнали о твоем состоянии. И так устала сдерживать себя, что все рассказала твоему брату. Хотя и не планировала это делать.
— А мои родители и твои родственники?
— Твои родители тоже не заставляли, я сама все рассказала… А дедушка с тетей заподозрили, что Эдвард и твои родители что-то знают. Пригрозили узнать всю правду и рассказать ее тебе. И… Я была вынуждена во всем признаться.
— Неужели ты не доверяла даже мистеру Кэмерону и Алисии? — удивляется Терренс. — Ладно наши друзья, мои родители и Эдвард не знали! Но эти люди – твои дедушка и тетя.
— Дедушка ведь очень часто общается с твоими родителями, родителями Наталии, мистером Джонсоном и его женой, а тетя с радостью присоединяется к ним, когда находится здесь. Хоть он и надежный человек, я все равно боялась, что дедушка мог случайно проболтаться. Твои родители рассказали бы все тебе и Эдварду, а родители Наталии – своей дочери. Ну… А Рочестер уж точно не стала бы держать язык за зубами.
— Но это ведь глупо , Ракель! Я понимаю, что ты боялась моей реакции и хотела рассказать мне всю правду лично. Но все люди, о которых ты говоришь, надежные. Они ни за что не предадут и не скажут что-либо, если их попросить.
— Поверь, Терренс, я знаю, что поступила ужасно не только с тобой, но и с остальными, — с жалостью во взгляде отвечает Ракель. — Да… Может, я выгляжу так, будто ищу себе оправдания. Но это не так, клянусь! Сейчас я честна с тобой!
— Я верю тебе, дорогая, — спокойно говорит Терренс. — Но я не могу отрицать, что было глупо и некрасиво так себя вести. Мне очень обидно, что я узнал о ребенке только сейчас. И остальным будет неприятно слышать, что ты не доверяла им.
— Пусть меня осуждают и ненавидят. Я заслуживаю этого. И я даже не буду пытаться доказать свою невиновность. — Ракель тяжело вздыхает и тихо шмыгает носом. — У меня нет на то права.
— Никто не будет отворачиваться от тебя, — уверенно качает головой Терренс. — Разве от тебя отвернулся хоть кто-то из тех, кому ты рассказала про выкидыш? Да, тебя осудили! Да, твой поступок не одобрили! Но все искренне сочувствуют тебе.
— Такому поступку нет оправдания, — тихо говорит Ракель, шмыгает носом и аккуратно вытирает слезы под глазами. — Никто не одобрит того, что я сделала.
— С этим я поспорить не могу.
— Я думала, что почувствую себя лучше после того, как признаюсь во всем. Но… Мне ничуть не лучше. А наоборот – даже хуже … От осознания того, что я все испортила.
— Меня неоднократно спрашивали, что с тобой происходит, но я не знал, что ответить, ибо и сам ломал голову над причиной твоего стресса. Например, некоторое время назад я разговаривал со Стивеном.
— Стивеном?
— Встретил его в одном кафе. Мы немного поболтали, и он сказал, что твоя ассистентка застала тебя плачущей в туалете.
— Я много плакала… Пока никто не видел… По крайней мере, я думала , что никто не видел. Я плакала где угодно. На съемках. Во время перерывов. А когда успокаивалась, делала вид, что ничего не происходит, и продолжала работать.
— Все видели твое состояние. Абсолютно все.
— Просто я страдала так, как заслужила.
— Нет, Ракель, не говори так, — уверенно качает головой Терренс. — Ты перетерпела намного больше боли, чем другие.
— Судьба у меня такая… — пожимает плечами Ракель. — Раз мне суждено реветь, бояться, чувствовать боль и страдать, значит… Я просто должна смириться с этим.
— Нет-нет, это не так. — Терренс обеими руками берет Ракель за руку и гладит ее со всех сторон, плавно перейдя к внутренней части запястья. — Никто не хочет, чтобы ты всю жизнь страдала.
— Похоже… — Ракель тихо шмыгает носом. — Это… Моя плата за все мои плохие поступки. Плата за то, что я не смогла дать тебе то, что ты заслуживаешь…
— Нет, милая, это не так.
— Ты заслуживаешь намного больше, чем у тебя есть. Однако у меня нет возможности дать тебе все это.
— Я доволен всем, что у меня есть сейчас . И не хочу ничего менять. Не хочу терять все то, чем так дорожу.
— Увы, но я так и не смогла сделать тебя счастливым и подарить желанного ребенка. Он погиб … — Ракель издает тихий всхлип. — Погиб по моей вине… Из-за моей безответственности.
— Нет, Ракель, не вини себя. — Терренс сначала гладит Ракель по руке, а потом по голове и поправляет ей волосы, пока она тихонько, но безутешно плачет, закрыв лицо руками. — Ты не виновата в том, что это случилось в такое неудобное время.
— Я не думала, что все так сложится… И была в шоке, когда врач сказал мне о беременности.
— Я не сомневаюсь, что если бы нам не пришлось мотаться по судам, ты бы благополучно выносила ребенка. И ты сделаешь это, когда тебе удастся снова забеременеть.
— Вряд ли это случится… Потому что практически потеряла того, кого хочу видеть отцом своего малыша…
— Нет, не говори так, милая. — Терренс с легкой улыбкой на лице гладит Ракель по щеке, пока та склоняет голову. — Уверен, что однажды ты сделаешь меня самым счастливым. Ты же абсолютно здорова и можешь иметь детей.
— А если бы не смогла? — всхлипывает Ракель, переведя мокрый взгляд на Терренса. — Ты бы точно бросил меня, если я была неспособна родить ребенка.
— Нет-нет, клянусь, я бы не ушел, если бы ты не смогла родить. Ну а даже если бы что-то и мешало, у нас есть все возможности решить проблему.
— Признайся, ты бы не остался со мной, будь я бесплодной, — аккуратно вытирая слезы под глазами, дрожащим голосом говорит Ракель. — Если бы я промолчала об этом перед свадьбой и потащила тебя к алтарю.
— Ракель,
