точечный удар был просто жизненно необходим…» — Клейн мысленно перебирал события сегодняшнего дня, скрупулезно анализируя свои ошибки и успехи.
Вдоволь налюбовавшись ночным пейзажем, он вернулся к дивану, устроился поудобнее и всерьез задумался о планах на будущее:
«Имея на руках награду от „Сердца Механизмов“, я смогу без труда выкупить мутировавший гипофиз и кровь тысячелицего охотника. Денег с лихвой хватит и на волосы глубоководной наги — этот материал на море водится в избытке, так что можно смело просить о содействии мистера „Повешенного“. Единственным камнем преткновения остается характеристика призрака в человеческой коже…»
«Да и подвернись мне сейчас нужная зацепка, моих золотых фунтов всё равно не хватит…»
Дойдя до этой мысли, Клейн не удержался от беззвучного, самоироничного смешка:
«Сказать по правде, к деньгам я отношусь вполне спокойно — обычная человеческая слабость, не более того. В бытность свою в Тингене я неустанно поощрял Мелиссу тратить средства, то и дело подговаривал ее и Бенсона нанять служанку, резонно полагая, что не стоит отказывать себе в простых житейских благах. Да и во время тайных вылазок я всегда ставил во главу угла именно безопасность, никогда не позволяя алчности затмить разум».
«Но ради мести мне во что бы то ни стало нужно карабкаться вверх по лестнице Последовательностей. А для этого требуются баснословно дорогие и редкие Потусторонние материалы, на которые приходится копить буквально каждую копейку, урезая расходы где только можно…»
Внезапно он зябко передернул плечами, почувствовав, как пронизывающий холод в гостиной заставил его — «Фокусника», не блещущего выдающейся физической силой, — мелко содрогнуться от озноба.
Поэтому Клейн решил поскорее принять ванну, залезть под теплое одеяло и почитать в постели.
До сна оставалось еще три-четыре часа, так что разжигать камин не было никакого смысла… Вздохнув, он поднялся и направился на второй этаж.
…………
Подземелье собора Пара и Машин.
Иконсер пролистал все зафиксированные показания, взял чашку и сделал глоток кофе.
Посидев пару секунд в тинине, он извлек то самое старинное серебряное зеркало, именуемое Арродесом.
Карлсон искоса взглянул на него и с любопытством поинтересовался:
— Дьякон, а если спросить у достопочтенного Арродеса неразрешимую математическую задачу или классический парадокс, даст ли он правильный ответ?
— В большинстве случаев он попросту откажется отвечать, а если усмотрит в твоем вопросе злой умысел, то может и вовсе шарахнуть молнией или наложить такое чудовищное проклятие, с которым ты ни за что не захочешь столкнуться лицом к лицу, — со вздохом пояснил Иконсер. — Это живой запечатанный артефакт, обладающий незаурядным разумом, а не бездушная разностная машина, строго следующая алгоритмам. Так что, используя его, лучше даже не помышлять о лазейках.
Карлсон оглядел собравшихся вокруг оперативников и с наивным простодушием предложил:
— Дьякон, давайте я спрошу вместо вас? Мне скрывать совершенно нечего.
Он выпрямил спину, всем своим видом демонстрируя кристальную честность и искренность.
Иконсер лишь горько усмехнулся:
— Ни к чему. Всё, что следовало скрыть, уже и так вылезло наружу, так что подобных вопросов я больше не страшусь. К тому же достопочтенный Арродес порой и сам горазд задавать весьма каверзные вопросы. С твоим-то здоровьем перенести последующую кару будет не так-то просто.
С этими словами он сначала крепко сжал пальцы в кулак, а затем плавно раскрыл ладонь и трижды нежно провел пятиперстием по серебряной глади.
В легком призрачном тумане Иконсер негромко произнес:
— Достопочтенный Арродес, мой вопрос таков: кто или какая организация подтолкнула «Апостола Желаний» к покушению на герцога Негана?
Зеркало на мгновение застыло без всяких изменений, и лишь спустя некоторое время по гладкой амальгаме поползли влажные разводы, вырисовывая живописную картину:
Перед взором предстала бескрайняя равнина в лучах заходящего солнца; раскинувшиеся до самого горизонта поля были щедро залиты бледным золотом угасающего светила.
— И что бы это значит? — Карлсон и остальные оперативники «Сердца Механизмов» недоуменно переглянулись, совершенно не понимая сути подсказки, хотя среди них были и Потусторонние, продвинувшиеся по Пути Тайноведа, которым искусство толкования знамений было отнюдь не чуждо.
— Сумерки? Символ того, что жизнь близится к закату? Секта, поклоняющаяся богу Смерти, или обезумевшие фанатики, грезящие о конце света? — задумчиво предположил один из Тайноведов.
Карлсон согласно кивнул:
— Ставлю на последних.
Иконсер не стал ввязываться в их дискуссию, ведь на поверхности зеркала уже проступил вопрос от самого Арродеса:
«Какого цвета нижнее белье ты предпочитаешь носить?»
Лицо Иконсера мгновенно налилось краской, а из ушей, казалось, вот-вот повалит пар.
С величайшим трудом он выдавил из себя короткий ответ:
— Красного.
В комнате воцарилась гробовая тишина, а Карлсон и остальные оперативники с нарочитым безразличием уставились по углам.
Иконсер в изнеможении опустился на стул, взъерошил растрепанную шевелюру и приготовился задать второй вопрос.
Карлсон, не выдержав этого зрелища, сочувственно произнес:
— Дьякон, позвольте мне попробовать.
— … Постарайся только не доводить дело до наказания, — наконец кивнул Иконсер.
Карлсон с непоколебимой уверенностью в точности скопировал движения своего начальника, трижды нежно проведя ладонью по серебряной глади, пока остальные оперативники вновь плотным кольцом стягивались вокруг стола.
— Достопочтенный Арродес, мой вопрос таков: кто был сообщником «Апостола Желаний»?
Амальгама задрожала, и картина в зазеркалье сменилась. Сначала на серебряной глади проступил силуэт женщины со спины — ее фигура отличалась поистине безупречным изяществом.
Следом возник образ другого человека, размытый до крайности; по одежде и очертаниям можно было лишь смутно догадываться, что перед ними мужчина.
— Выходит, сообщник действительно был не один! Судя по всему, именно этот тип и слил информацию о передвижениях герцога Негана! Какая досада, что он заблаговременно позаботился о маскировке… — Карлсон обвел взглядом соратников.
Он искренне верил, что за душой у него нет никаких постыдных тайн, а потому последующие расспросы зеркала его совершенно не заботили.
На этот раз Арродес предоставил ему выбор: вопрос, задание или наказание.
Карлсон без секундного колебания выпалил:
— Вопрос!
На серебряной глади зеркала стремительно проступили сочащиеся кровью слова:
«Ты каждый день ласкаешь себя руками?»
Губы Карлсона беззвучно зашевелились, а уши мгновенно сделались пунцовыми.
И пусть он считал подобные вольности делом вполне житейским и естественным, озвучить ответ перед лицом сослуживцев и собственного начальства было выше его сил. Парня охватило непреодолимое желание провалиться сквозь землю.
— Да… — едва слышно пролепетал он.
…………
Подземелье собора Святого Самуила.
Дейли Симон, чьи веки подводили яркие синие тени, небрежным жестом швырнула стопку документов прямо перед «Анквистером» Соэстом:
— Вот все материалы по делам, связанным с картами Таро, как вы и
