пятидесятитысячной толпы не хватало — тем более толпы пьяной и очень злобно настроенной. Закрыть магазины с выпивкой никто не озаботился, а обрезки арматуры, велосипедные цепи и биты для плакеты найти недолго.
— Кроме водомётов, шлемов, щитов и дубинок министерство внутренних дел Хонора было заблаговременно снабжено переводными инструкциями по разгону массовых волнений! — раздражённо продолжал главный гэбист. — Однако, похоже, никто не удосужился в них даже заглянуть! Площадь стали зачищать не на рассвете, когда там оставались лишь ночевавшие в палатках, а в середине дня, при полном скоплении! Вместо того, чтобы вытеснить и рассеять толпу, часть её зажали с двух сторон в переулках, отрезав путь к отступлению. Началась давка, задавили и затоптали насмерть сорок шесть человек, из них тридцать восемь девчонок…
— Почему так много? — удивился глава Тогтареи Трвено Амнев, на сей раз щеголявший ярко-зелёным галстуком, украшенным чем-то вроде красных огурцов. — Неужто впереди парней в драку лезли?!
— Ещё как! — мрачно подтвердил гэбэшник. — И сами лезли, и парни их вперёд пихали. Мол, не робей, подруга — у ментов рука на тебя не подымется! А сам из-за её спины норовит железным прутом по каске двинуть. Ну, и понеслось… Но главное — давка. С одной стороны в несколько рядов милиция со щитами, с другой — толпа, посередине — девки.
Грдамич отчаянно выматерился. Наутро после бойни поднялось всё четырёхмиллионное Велико-Варстово. Сотни тысяч человек вышли на улицы под лозунгом: «Убийц детей — к ответу!», и внезапно на их сторону встала Спецпрокуратура. Её сотрудники мгновенно нашли и арестовали крайних — полтора десятка мелких милицейских начальников и рядовых. Милиционеры, которых и так начали бить на улицах, ответили своеобразно — одни разошлись по домам или даже сбежали из столицы, другие заперлись в участках. Демонстрантам теперь никто не мешал протестовать, а криминалу обчищать магазины. Грабили и сами бунтари: среди хулиганья привод в милицию у доброй половины, а кое-кто и срок мотал.
На пятый день беспорядков поклонники божественной Аньелки разгромили резиденцию городского головы и столичный комитет Народно-Революционной партии. Обошлось без жертв — обитатели удрали заранее, а охрана смылась вслед за ними. Сопротивляться желающих не было. У вломившихся в здания крепких ребят имелись уже не только железные прутья, велосипедные цепи и палки, утыканные гвоздями. Многие пришли со стволами: от ружей из разграбленных охотничьих лавок до отобранных у стражей порядка пистолетов. Попадались даже древние винтовки армии Хинтерланда, найденные на местах боёв Второй великой войны. Местные умельцы наловчились отпиливать им стволы, превращая в обрезы, которые под плащом или курткой и не заметишь, пока пулю в упор не получишь.
За какую-то ладонь дурацкая выходка кучки безмозглых юнцов превратилась в вооружённый мятеж, причём кто им командует, понять так и не удалось. Зато поступали сведения о выступлениях в других городах Хонора и в населённом хонорцами Винджуваце на Невриде.
Министр госбезопасности замолк, и Грдамич с удовольствием оценил его бледную физиономию с красными пятнами. Когда всё закончится, его отставка предрешена, так что нет худа без добра. Но пока пусть разгребает это дерьмо…
— Как вы допустили такое?! — сердито хлопнул по столу маленький вождь самой большой страны мира.
— Мы?! А что мы можем? — возмущенно вспыхнул министр. — Только докладывать! Поднимите наши доклады, они все у вас на столе. Спрашивать надо с местных властей, это они громоздили ошибку на ошибку, а Спецпрокуратура ещё и добавила.
Старейшина Союзного Веча бросил испепеляющий взгляд на мгновенно скисшего идеолога партии Богуслава Яншича. Спецпрокуроры подставились преждевременно. Перед тем как слить их в толчок вместе с покровителем, товарищем Богуславом, планировалось, что псарня поработает ещё, добив всех неугодных на вершине власти. Как некстати!
— У вас же есть отдел по расследованию деятельности органов правопорядка? — риторически спросил Грдамич. — Ну, так и действуйте! Проверьте и правомерность разгона самого первого митинга, и законность ареста милиционеров. Открывайте, если надо, дела! Но сейчас давайте решать: что делать с этим бардаком?
Госбезопасник пожал плечами:
— Поскольку местная милиция саботирует свои обязанности, следовало бы направить надёжные милицейские части с других планет… но есть проблема. Причём не одна…
— Говорите уже быстрее! — нетерпеливо рыкнул Грдамич. — Хватит тянуть кота за хвост!
— Во-первых, убийца Бранчковской, хотя она и гражданка Орлеании, по национальности вендка. Появление вендских милиционеров лишь подольёт масла в огонь. Во-вторых, улицы Велико-Варстова перегорожены баррикадами, а у милиции табельное оружие — пистолеты. У нескольких подразделений спецназа имеются пистолеты-пулемёты и снайперские винтовки, но их очень мало. Вы себе представляете штурм баррикад с пистолетами наперевес?
— А на что нам армия?! — взвизгнул сбежавший из своей столицы глава Хонора. — Если бастует милиция, надо ввести войска!
— Вы отдаёте себе отчёт, чего требуете? Приказать солдатам стрелять в собственный народ?!!
Министр обороны, наконец, вставил зубы и потому сразу обрёл дикцию и командный голос. Так рявкнул, аж стёкла зазвенели!
— Да какое там «стрелять»! — поморщился беглец. — У этих крикунов почти нет оружия! Увидят танки и разбегутся по щелям, как тараканы. Командующий гарнизоном Велико-Варстова направил полк для охраны правительственных зданий — так они туда и нос сунуть боятся!
Грдамич понимал, что так препираться они могут до позднего вечера, и в каждой позиции есть свой резон. Но надо ведь что-то делать!
— Голосуем? — спросил он.
— Ну уж нет! — упёрся генерал. — У нас есть верховный главнокомандующий, и, пока я не получу приказ за вашей подписью, ни один солдат не сдвинется с места.
— Приказ-то я подпишу, — заверил товарищ Младо, — но столь важное решение должно быть принято коллективно, всем Советом обороны.
За ввод войск проголосовали семью голосами из девяти. Министры обороны и госбезопасности воздержались. Грдамич отметил это и внутренне усмехнулся: старикашки хотят спихнуть с себя ответственность? Не выйдет! В самое ближайшее время оба отправятся на пенсию вместе с главой Хонора: хонорец — за то, что не подавил, гэбист — поскольку не предотвратил, вояка — за эксцессы в ходе подавления. А кого поставить на их места, он знает!
Тогтарейский свиной рулет со шкварками и ягодами был великолепен — Мирьяна постаралась. Равно как и пироги с телятиной, которые всегда особенно удавались Радмиле, и жареная утка. Оленина с кедровыми орехами тоже — Вукован Лабутиц, когда вставал к плите, удивлял всех.
Согласно древним народным поверьям, причудливо смешавшимся с экзепризмом, первые двадцать ладоней после смерти душа человека парила рядом с его близкими, и лишь на сотый день окончательно улетала к богам. Перед отлётом ему следовало приготовить подорожную трапезу — всё то, что он особенно любил при жизни, чтобы перед уходом в неведомые волчки покойный посидел за столом
