Мой конфликт с Хелен – это наше дело. Ни Даниэль, ни кто-либо еще не имеет к нему никакого отношения. А защищать подругу – право каждого. Раз никто мне не верит, что я могу поделать? Разве это стоит разрушенной дружбы с близкими людьми?
Сэмми два раза тихонько лает, приняв сидячее положение перед Питером, бросивший взгляд в сторону.
— И да, я понимаю, что он в той или иной степени прав. Понимаю, что Хелен может быть ни в чем не виновата. И мне реально больно предъявлять ей все эти обвинения. Больно видеть ее слезы и слышать, как она пытается оправдаться передо мной. Но еще больнее мне от мысли об расставании. О том, что я могу ее потерять.
Питер нервно сглатывает.
— Но я ничего не могу с собой поделать. Страхи прошлого преследуют меня и не дают полностью расслабиться. Если в начале наших отношений я еще как-то закрывал на это глаза и просто кайфовал, находясь рядом с красивой и умной девчонкой, то сейчас… Сейчас я задумался. Подумал, не поступит ли Хелен так, как со мной когда-то поступила Кристина. Вдруг я для нее тоже какая-то игрушка, на которую она поспорила?
Сэмми решительно подает голос, будто оспаривая все сказанное Питером и убеждая его в том, что невиннее Хелен нет никого на свете.
— Не знаю, Сэмми, я в полной растерянности… Но, с другой стороны, именно благодаря ребятам я пока не поверил в ее предательство окончательно. Ведь Терренс и Эдвард сами через это прошли и знают, что говорят. Если бы мне тоже никто не вправлял мозги, то я бы уже давно бросил Маршалл и послал ее на хер. Не стал бы слушать эту девчонку.
Сэмми с жалобным поскуливанием дотрагивается до ноги Питера и негромко лает.
— А может, я и правда перегибаю палку? — задумчиво задается вопросом Питер, почувствовав, как теплый ветерок дует ему в лицо. — Может, Хелен и правда ни в чем не виновата, а я зря выношу ей мозг? Но тогда как мне в этом убедиться? Как заставить себя поверить, что Маршалл не подложит мне свинью? Я ведь так психую из-за того, что не хочу ее потерять. Не хочу, чтобы она принадлежала кому-то другому. Хелен должна быть только моей. И я никому не могу ее отдать.
Оперевшись локтями о колени, Питер подносит сложенные руки ко рту и уставляет пустой взгляд в одной точке.
— Сука, я совсем запутался. Не знаю, кому верить и что делать. С той стороны давят, с другой настаивают, что это ложь. Еще и какой-то мудак хочет меня убить! Ну зашибись, блять! Кто так захотел поиздеваться надо мной? Кому помешал человек, который жил себе спокойно и никого не беспокоил?
Питер закрывает лицо обеими руками, пока Сэмми начинает прижиматься к его ногам, желая положить морду ему на колени, но немного не дотягиваясь.
— Будь проклята та гнида, которая решила превратить мою жизнь в ад. А если по его вине от меня отвернутся все мои друзья, я его в порошок сотру. Убью собственными руками, если ребята окажутся правы, и он солгал насчет Хелен, чтобы разлучить нас.
Питер слегка хмурится.
— И правда, откуда у них могут какие-то доказательства ее вины? Что они могут мне показать или рассказать? Да и не факт, что это окажется правдой. Хотя я не могу исключать, что кто-то и правда знает какие-то темные секреты этой девчонки. Знает что-то, что может мне не понравиться. Что заставит нас забыть о том, что она тот самый невинный и прекрасный ангел, за которого Маршалл все это время себя выдавала.
Питер с усталым вздохом пережимает переносицу и несколько секунд сидит в таком положении, не обращая внимания на Сэмми, всячески пытающийся его подбодрить.
— Ох, ладно, чего сидеть здесь и переживать? Все равно ничего от этого не изменится! Лучше уж сосредоточиться на других делах, которых у меня полно.
Питер спрыгивает с каменного ограждения и гладит сразу же прижавшегося к нему Сэмми по голове.
— Прости, Сэмми, мне и самому ужасно неприятна эта ситуация. Но я должен во всем разобраться, чтобы окончательно расслабиться и позволить себе наслаждаться отношениями с твоей хозяйкой.
Сэмми жалобно поскуливает.
— Обещаю, если выяснится, что она ни в чем не виновата и всегда была мне верна, то я извинюсь перед Хелен на коленях, — уверенно заявляет Питер. — Клянусь, Сэмми. Я попрошу у нее прощения и буду готов сделать все, чтобы загладить свою вину. Сделать ее очень счастливой. А если судьбой суждено, то мы даже поженимся. Я бы очень этого хотел. Но я должен убедиться в том, что мой выбор правильный.
Питер мягко треплет Сэмми за ушки.
— Но одно я могу сказать тебе точно, — слегка улыбается Питер. — Я никогда, ни при каких обстоятельствах не подниму на Хелен руку. Никогда, приятель. Даже если я в порыве злости замахиваюсь на нее, у меня не хватает духу идти дальше. Потому что знаю, что бить девушку нельзя. Я против любого насилия над девушками и презираю тех, кто считает, будто у них есть право так вести себя с ней.
Сэмми тихонько подает голос.
— И тебе я тоже никогда не причиню вреда. — Питер опускается на корточки перед Сэмми. — Никогда, Сэмми. А еще я не требую любить меня так же сильно, как и Хелен. Я понимаю, она твоя хозяйка, и ты ее защищаешь. Но несмотря ни на что, я тебя люблю. И это ничто не изменит.
Сэмми снова скромно лает, а Питер с более широкой улыбкой гладит его по голове. После мужчина заключает пса в крепкие объятия, когда тот сам жмется к его груди и тычется носом в шею и щеки с желанием лизнуть. А спустя пару секунд Роуз отстраняется, поднимается на ноги и одергивает свою свободно сидящую на нем серую футболку без надписей и рисунков.
— Ладно, приятель, давай послушаем совет Перкинса и пойдем домой, — предлагает Питер. — Пока мы не наткнулись на каких-нибудь мудаков. Тем более, что нам придется пройти в том месте, где мало кто ходит. Там нужно быть очень осторожными и глядеть в оба.
Жестом подозвав Сэмми к себе, Питер разворачивается и начинает спокойным, неспешным шагом идти прямо по широкой асфальтированной дорожке, не обращая особого внимания на все то, что его окружает. Ему все равно, как резвятся
