семья приходилась очень дальними родственниками, но двадцать лет назад именно её глава, благороднейший Белацель, оплатил обучение талантливому студенту. И как же было не согласиться на просьбу со стороны внучатого племянника этого святого человека информировать обо всём интересном на Радуге?
Бывший стипендиат проинформировал и даже догадался, что больше всего заинтересовало достопочтенного Натаниэля. Та странная история, когда катер с «Эдны» потерпел аварию, на нём вышла из строя радиоэфирная станция, и где искать пропавших, казалось совершенно непонятным. Тем не менее Аваланд без колебаний указал катеру с вендского крейсера, куда лететь, и сам отправился со спасателями. Велизалиса, командира вендов капитана Гверо и двух матросов доставили целыми и невредимыми.
Столкнувшаяся с ними тварь оказалась чем-то вроде гигантского летающего электрического ската, и неудивительно, что рация накрылась. Куда удивительнее прозорливость суара Армана. Ни один серьёзный учёный не верит в явление, которое шарлатаны называют телепатией, но тем не менее…
Натаниэль горячо поблагодарил инфоматора, прозрачно намекнул, что вопрос о кресле декана в одном из ведущих университетов страны уже решён, и погрузился в глубокое раздумье.
— Товарищ контр-адмирал, курсант Овантунго по вашему приказанию прибыл!
Никакой вины за собой Ассар не знал. По крайней мере, настоящей вины, за которую могли вызвать к Папаше Голубю, как втихую называли в училище добродушного, хотя и ворчливого контр-адмирала Голуба. За ту самоволку третьего дня… но ходили они вчетвером, а вызвали его одного. Значит, не пронюхали… Однако Папаша явно волнуется, и двое незнакомцев рядом с ним тоже.
— Вольно! — Голос начальника училища слегка дрогнул. — Курсант Овантунго, товарищи хотят с вами поговорить. А у меня… дела!
Выскочил едва ли не бегом! Чего это он?
— Садись, — пригласил мальчика визитёр повыше ростом.
— Не положено… — возразил тот.
— Садись. Мы штатские…
— Нет! — неожиданно для себя брякнул Ассар. — Вы штатский, а ваш товарищ — военный.
И, встретив недоумённые взгляды, разъяснил:
— Выправка.
Гости засмеялись.
— У него талант, Радо! — восхитился второй гость, явный альрамей. — Годен в разведку! Садись, я приказываю…
Ассар присел на стул, не сводя настороженных глаз со странных мужчин. О ком это они? Недавно по училищу ходили слухи, что флотская контрразведка отбирает курсантов в специальные школы, где их будут учить следить за товарищами…
— Ни в какую спецшколу я не пойду, и стучать не стану! — торопливо сказал он. — Буду летать!
— Да никуда мы тебя не зовём! — успокоил подростка Радо. — Дело в том, что этот человек знал твоего отца…
— Сержант Овантунго служил под моим командованием, — вступил в разговор альрамей. — Товарищ Нишич тоже его знал. У тебя необычная внешность, он видел тебя маленьким и смог узнать теперь.
Ассар едва не упал со стула. В тумбочке, в коробке с памятными мелочами у него лежала потрепанная солдатская книжка и знаки различия, в том числе шеврон со скорпионом — кто спорол его с формы умершего, мальчик не знал, но неизвестный позаботился о том, чтобы сын мог гордиться отцом. Через мгновенье он услышит о нём от… По истории Джамхиры курсант прочёл всё, что смог найти, и знал: среди офицеров полка президентской гвардии был всего один альрамей. Неужели живая легенда сидит сейчас перед ним?
— После переворота я распустил семейных бойцов по домам, чтобы они попытались вывезти родных, — размеренно продолжал тем временем гость. — Твой отец сумел тебя спасти, но сам погиб…
— Вы… — У Ассара сдавило горло, и он потрясённо прошептал: — Вы — майор Ираклис?
Ариэль молча наклонил голову.
— И президентский дворец в ночь после убийства президента Ндумо расстреляли вы? Отомстив за него? Правда? И папа там был?!
— Мы, — кивнул майор. — Радое… товарищ Нишич был с нами и всё видел. Он друг президента и тоже стрелял по его убийцам. Только об этом не надо никому рассказывать. Твой отец…
На мгновенье Ари хотел соврать, что сержант тоже участвовал в расстреле дворца, но горло внезапно словно сдавило. Он понял, что этому парнишке лгать нельзя. Вот просто нельзя, и всё. И Овантунго не дело посмертно унижать, приписывая ему фальшивые свершения, как будто настоящих мало. И вообще, такое враньё всегда плохо кончается. Правда имеет дурацкую привычку всплывать в самый неподходящий момент. Особенно, когда ей помогают.
Перед глазами промелькнуло фото хохочущей чёрнокожей девицы. Незадолго до гибели Ндумо правительственная газета опубликовала душераздирающую статью об отважной ополченке, которая постреляла и переколола штыком дюжину уммаханцев, а когда злодеи её окружили, вцепилась в горло их главарю и кинулась с ним в пропасть с именем президента на устах. На самом деле шлюшку взял в штаб для утех командир полка ополчения, и сбежала она после первых же выстрелов. Фото «павшей героини» в орлеанском мужском журнале Playmate стало снимком года. Тварь позировала почти голой, прикрыв лишь низ живота статьёй о своей трагической кончине. Ариэль мысленно сплюнул, отгоняя пакостное воспоминание.
— Нет, он к тому времени уже умер в вендском лазарете, куда его доставили вместе с тобой. Но до того Овантунго совершил многое, и ты должен узнать, как он сражался.
Они сидели долго, и Ари рассказывал.
Как они преследовали в горах разбойничью шайку, которую не могли поймать ни армия, ни полиция. Тогда ещё рядовой Овантунго столкнулся на тропинке над пропастью с тройкой головорезов, каждый из которых был едва ли не вдвое больше его самого. Патроны у всех кончились, но «скорпион» одного заколол, второго скинул вниз, а третьего взял живым.
Как уммаханские террористы захватили крошечную сельскую школу, а в ней десяток ребятишек и старика-учителя. Овантунго предложил вместо детей в заложники себя. Пока в деревеньку везли выкуп, его посадили со связанными руками рядом с учителем. Повернувшись спиной к спине, пленники сумели развязать друг другу руки, и сержант убил всех уммаханцев. Первого задушил, остальных перестрелял из его пистолета, ни разу не промахнувшись.
Как машину с Овантунго и четырьмя солдатами подбили в пустыне, как его нашли почти мёртвого от ран и жажды, а кругом лежали мертвецы — четверо своих и двадцать девять чужих. Самому сержанту пулемётной очередью перебило ноги, мухи откладывали яйца в раны, и там копошились личинки, но сержант их не трогал. Президент — врач по профессии, сказал, что всё сделано правильно. Съев гнилое мясо, личинки спасли раненого от гангрены и ампутации ног…
…Контр-адмирал Голуб с грустью смотрел на вытянувшегося перед ним Ассара.
— Вы ведь скажете ребятам, что это был майор Ираклис. — Тёмно-карие глаза смотрели с совершенно детской мольбой. — Пожалуйста! Они же мне не поверят!
— Не скажу! — Голос Папаши Голубя звучал непривычно сурово. — И ты не скажешь. После расстрела президентского дворца
