— не потому что не замечала их, а потому что было проще оставить всё как есть.
Без психотерапевта я бы никогда не осознала, насколько моя голова переполнена тяжёлым, лишним и ненужным.
Адриан поддерживает меня так, как подобает любящему мужчине. Каждый день отвозит в клинику и ждёт окончания сеанса в машине. Ещё ни разу из его уст не прозвучал назойливый вопрос вроде: «ну что, помогает?». Несмотря на интерес к моим занятиям с психотерапевтом, он никогда не вмешивается.
Наши отношения обрели… глубину. Мы стали больше разговаривать — не о проблемах, а о будущем. О планах, которые хотим реализовать вместе. В наших разговорах больше близости, чем даже в страстном сексе, который у нас случается ежедневно.
В учёбе, к моему удивлению, тоже всё начало налаживаться. То, что прежде казалось катастрофой — например, предстоящие зачёты — уже не пугало так сильно. Теперь у меня снова получается полностью концентрироваться и лекции перестали быть просто фоном. Я даже сдала промежуточный тест по предмету, который раньше вызывал паническую дрожь в теле.
Доктор сидел напротив, погружённый в записи. Я наблюдала, как он медленно перелистывает страницы, останавливается на строчках, делая пометки. Его лицо оставалось спокойным, почти непроницаемым.
Затем он снял очки.
Этот жест почему-то заставил меня выпрямиться.
— Анастейша, — произнёс он ровно, — у ваших реакций есть одна особенность: они не совпадают с теми событиями, которые вы осознаёте.
Я нахмурилась, пытаясь уловить скрытый смысл.
— Что это значит?
Он сцепил пальцы в замок.
— Фрагмент раннего детства не интегрирован в память. Это не просто «не помню» — это вытеснение.
Слово повисло в воздухе.
Вытеснение.
— Мой мозг просто… удалил часть жизни?
— Не удалил. Заблокировал. Это защитная реакция психики. Если опыт был травмирующим, сознание могло его изолировать, чтобы сохранить способность функционировать.
— И что вы предлагаете?
— Существует метод управляемого транса, иногда называемый гипнотической регрессией. Это контролируемое погружение в изменённое состояние сознания, которое позволяет получить доступ к вытесненным воспоминаниям.
Я медленно провела языком по пересохшим губам.
— Вы хотите ввести меня в гипноз?
— Это не сценический гипноз, — спокойно уточнил он. — Вы останетесь в сознании и будете находиться под строгим контролем. Учтите, транс не обязателен и возможен только с вашим согласиям. Но также прошу заметить: метод достаточно эффективен.
Не обязательно.
Но результативно.
Я повернулась и устремила задумчивый взгляд в окно.
Если мозг что-то заблокировал… значит, на это была причина. Стоит ли теперь тревожить старые раны?
Сопротивление давило изнутри, а странное притяжение к неизвестному манило вперёд. Что, если именно это даст ответ? Что, если всё, что происходит со мной сейчас, — лишь отголосок того, чего я не помню?
— Хорошо. Я согласна.
Доктор лишь кивнул, словно именно этот ответ он и ждал.
— В таком случае приступим на следующем сеансе.
—— ✤ ——
Ночью я не могла уснуть.
Адриан уже давно спал, дышал ровно и глубоко, а его рука спокойно лежала на моей талии. Я же не отводила взгляд от потолка, обдумывая свой выбор. Мысль о том, что внутри меня есть целый пласт жизни, к которому у меня нет доступа, пугала сильнее самого воспоминания.
Может, я зря согласилась на гипноз? Психика ведь скрыла это не просто так. А вдруг потом станет ещё сложнее, когда узнаю правду?
Или всё же рискнуть и закрыть этот чёртов кусок неизвестного из моего прошлого?
Я тяжело вздохнула.
— Анастейша, — произнёс Адриан, разрезая тишину. — Что тебя тревожит?
— Извини, я не хотела тебя будить. Просто не уверена, что поступила правильно, согласившись на гипноз.
Он сгрёб меня в объятия и прижал к себе крепко-крепко.
— Если не готова, тогда, пожалуй, стоит отказаться.
Я прикрыла глаза, обдумывая его слова. Рука Адриана медленно заскользила по моей спине, и каждое прикосновение отзывалось лёгкой дрожью. Раз уж моя голова уже не работала, я решила отвлечься и переключить мысли на то, что действительно было нужно в этот момент.
С положения лёжа я резко поднялась на колени — движение вышло почти вызывающим — и, не давая себе времени передумать, стянула с себя короткую шёлковую сорочку. Тонкая ткань соскользнула по коже и упала на пол.
Адриан на мгновение замер.
В его тёмных глазах вспыхнуло чистое, неподдельное удивление. Он медленно провёл взглядом по моему телу сверху вниз. Не задавая ни одного вопроса, не произнося ни слова, он подался вперёд и прижался губами к моей груди. Его ладони легли на бёдра — крепко, уверенно — и в ту же секунду он втянул сосок в рот, медленно, без спешки. По телу прокатилась острая волна тепла, от которой перехватило дыхание.
Я инстинктивно вплела пальцы в его волосы, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно раскрывается — не от стыда, не от страха, а от осознания, что сама это начала.
Он поочерёдно играл с моими сосками — покусывал, облизывал, сминал губами, вызывая трепет в груди и тягучее тепло между ног, куда уже проникали его проворные пальцы. Адриан отстранился от моей груди лишь затем, чтобы уложить меня на холодную простыню. И прежде чем я успела перевести дыхание, он вошёл в меня — резко, почти грубо.
От привычной нежности не осталось и следа — она уступила место чему-то более дикому. Лично для меня — неожиданному и пугающе притягательному.
Адриан больше не сдерживался. Он брал меня грубо, доминирующе, без привычной осторожности. Во все предыдущие разы Кроуфорд тщательно держал свои желания под жёстким контролем. Но не сегодня.
Сегодня я сама дала зелёный свет.
И, чёрт возьми, это было великолепно.
Грубость, переплетённая со страстью. Лёгкая боль, тонко перекликающаяся с наслаждением. Напряжение, которое нарастало с каждым движением и растекалось по телу горячими волнами.
Казалось, он открыл для меня совершенно новый мир — мир, где границы размываются, где дозволенное расширяется до предела, где прикосновения достигают тех точек, о существовании которых я знала… но даже не подозревала, что они способны подарить такое крышесносное возбуждение.
Каждый шлепок отзывался вспышкой жара.
Каждое жёсткое, уверенное движение усиливало напряжение, сбивая дыхание.
Каждая хриплая, почти непристойная фраза, сорвавшаяся с его губ, приближала нас к кульминации.
Ночь оказалась необузданнее всех тех, что были между нами прежде.
—— ✤ ——
Уже следующим утром доктор и я отправились в кабинет, предназначенный для проведения гипнотерапии.
Он был меньше и уютнее предыдущего. Плотные шторы приглушали дневной свет. Лампы стояли по периметру, и от этого пространство казалось отделённым от внешнего мира.
У стены располагалось кресло с высокой спинкой, рассчитанное на долгий разговор. Чуть сбоку —
