Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Викарий переехал в замок. Тереза и ее брат почти не видели отца, которого викарий водил в церковь семижды в день, соблюдая часы молитв. В остальное время, повинуясь приказанию викария, отец не выходил из своих комнат.
Отец нес епитимью, но никто не знал, что он соблюдал пост так строго, что почти совсем отказался от пищи и лишь пил неразбавленный кальвадос, — годы шли, и примеси древесного спирта в кальвадосе стали медленно пожирать его мозг.
Внезапный взрыв тщательно скрываемого безумия случился пятью годами позже, в семейной часовне, в годовщину убийства, на особой мессе, которую каждый год совершал епископ. Во время последнего причастия измученный старый граф неожиданно вскрикнул и бросился к алтарю. Его не успели остановить, и он взобрался на алтарь. Он распростер руки навстречу распятию, а слова, что он прокричал, были слова прокаженного на берегах Галилейских.
Господи, если хочешь, можешь меня очистить. [66]
Он подпрыгнул, чтобы обнять распятие, промахнулся — и выпал из окна, разбив яркий витраж, изображавший сад под Иерусалимом и встречу двух родственниц, которые однажды познают печаль, — Марии и Елизаветы.[67]
Окно исчезло, осколки цветного стекла перерезали графу горло, и только свечи тихо лили свет в часовне.
Тереза и ее брат вернулись в замок и продолжали жить как жили, каждый в своем собственном мире, в уединении своей любви. И постепенно под серыми небесами Нормандии, далеко от черных перекрученных корней прошлого, они начали мечтать о другой, вечной земле у Нила, где голубые небеса без изъяна и дальние горизонты — без конца и края, — древняя мечта о вечном фараоне, сочетающемся браком со своею вечной сестрой.
Однажды Тереза бросилась с лестницы. Брат отнес ее в комнату и в ту же ночь пошел в насквозь промокший лес, чтобы в рыхлой вонючей земле вырыть глубокую могилу их безнадежной любви и похоронить там маленький комок нерожденной плоти, завернутый Терезой в то самое платье, в котором она была на первом причастии, когда-то кипенно-белое, струящееся складками, а теперь пропитанное кровью до последней петли изящных кружев, обреченное сгнить в подлеске, между поваленных лоз и слепых обитателей сырой земли.
В ту зиму воющие ветры памяти, попавшей в ловушку, начали угрожать ее брату. В кладовой, где была распята их мать, он облил себя керосином и чиркнул спичкой.
И вот в девятнадцать лет Тереза оставила все позади и полетела на юг, на Средиземноморье, случайно оказавшись в прекрасной Смирне, где ее приютил Сиви и где благодаря ему она прожила несколько лет в мире и покое — но лишь для того, чтобы понять, что ей не убежать от ужасов прошлого, и предаться всем возможным грехам, скатываясь все ниже и ниже.
До тех пор, пока ужасная резня не объяла Смирну, пока Сиви не сошел с ума от боли и пока на их защиту неожиданно не встал морщинистый человек без возраста, призрак в ржавом шлеме и линялой желтой накидке, волочащий за собой длинный меч.
Кто это? вскрикнула она, и мягкий голос с ирландским акцентом прошептал ей, все хорошо, старик просто вообразил, что он архангел Гавриил и пришел, дабы сокрушить всех врагов Господних.
Она повернулась, подняла глаза и увидела склонившегося над ней маленького темноволосого человека с бородой и горящими глазами, как на картинах в монастыре ее детства.
Христос во мраке и дыму, с пистолетом за поясом. Христос в огнях Смирны.
* * *Рассвет уже пришел на крышу в Старом городе, когда Тереза закончила свою историю. Джо погладил ее по голове и укутал ее, голую, еще одним одеялом. Она отказывалась одеваться, пока не расскажет ему все. Он поднялся и пошел к двери, а она осталась на узкой железной койке. Он открыл дверь и, стоя в сером утреннем свете, стал смотреть на север.
Джо?
Да.
Я раньше никому не рассказывала. Никогда. Ничего, что я тебе рассказала?
Ничего, грустно сказал он. Ничего. Такое лучше не держать в себе.
Джо? Тот витраж в Нормандии? Сад под Иерусалимом, где Мария встретилась с Елизаветой?
Джо неожиданно поник. Он прислонился к двери и вздохнул.
Да, я знаю, Эйн-Карем. Я был там. И вчера был День святой Елизаветы. Ты решила прийти сюда, ко мне, именно в этот день. Почему?
Потому что там я живу, Джо. Со Смирны, весь прошлый год, я живу там. Я там работаю, в колонии прокаженных. Джо, прошу тебя… Руки, что обнимали тебя ночью, обмывают прокаженных. Обмываютпрокаженных. Они ни на что больше не годны. Джо? Ты можешь простить мне все мои грехи? Я знаю, что Господь никогда не простит, но ты? Я так долго была дурной, и я знаю, что у меня нет права даже ходить по этим улицам, куда Он пришел страдать и умирать за нас. Вчера вечером, когда я вошла в ворота, я думала, что меня поразит молния. Но мне надо было рассказать кому-нибудь, а ты единственный человек, с которым я осмеливаюсь говорить, потому что ты меня по-настоящему не знал. Я так долго боялась Иерусалима, Джо, ты не можешь себе представить, и никто не может. И я слаба, я совершала один ужасный грех за другим, и так всю жизнь, и за это пострадала, но именно поэтому я и поехала в Эйн-Карем. Чтобы быть рядом с Иерусалимом, чтобы смотреть на него снизу, на Священный город, который никогда не будет моим. О Джо, пожалуйста? Я знаю, то, что я сделала с тобой прошлой ночью, ужасно, но если ты скажешь, что прощаешь меня, я уйду, и ты меня больше никогда не увидишь, клянусь. Я уйду и больше никогда не побеспокою тебя. Только здесь, один разочек, прости меня здесь. Разочек. Пожалуйста!
Он стоял в дверях. Новое солнце тронуло купола, шпили и минареты золотым перстом. По лицу Джо текли слезы, у него не прервалось дыхание, он не в силах был говорить.
Да, маленькая Тереза, да, моя маленькая, моя измученная. Конечно, я тебя прощаю.
Его словами, Джо? Пожалуйста! Я уйду, и ты больше меня никогда не увидишь. В Его городе? Пожалуйста!
Джо кивнул. Это были не его слова, но он все равно произнес их, потому что больше никто не мог произнести этих исцеляющих слов. И вот он, глядя в пол, прошептал то, что Христос сказал женщине в доме фарисейском.
Прощаются тебе грехи твои, вера твоя спасла тебя. Иди с миром. [68]
Вскрик, почти безмолвный вскрик как ножом прорезал его всей болью Смирны. Джо поднял глаза и посмотрел на койку. Тереза сидела, протянув перед собой руки, не отрывала от них взгляда и молча кричала.
Джо тоже смотрел. На ее ладонях появились отверстые Христовы раны, сочащиеся кровью.
* * *Джо поднялся со стены и беспокойно заходил по комнате.
Я не знаю, сколько я так простоял, Каир. Казалось, что вечно. И она тоже не шевелилась. Она сидела на кровати голая, с нее упали простыни, и смотрела на свои ладони, глядя, как появляются раны, как течет кровь, мы оба смотрели, не в силах поверить. Я даже не помню, произнесли ли мы после этого хоть слово, и не помню, как и почему я потащил ее к отцу Зенону, но я это сделал.
- Изгнанники Покер-Флета - Брет Гарт - Исторические приключения
- Закат Пятого Солнца (СИ) - Штаб Юрий - Исторические приключения
- Приключения Ричарда Шарпа. т1. - Бернард Корнуэлл - Исторические приключения
- Купец из будущего - Дмитрий Чайка - Исторические приключения / Попаданцы
- Проклятие рода - Шкваров Алексей Геннадьевич - Исторические приключения
- Государство Солнца - Николай Смирнов - Исторические приключения
- Золотой лев - Уилбур Смит - Исторические приключения
- Схватка - Михаил Голденков - Исторические приключения
- Двадцать лет спустя (часть первая) - Александр Дюма - Исторические приключения
- Корсар - Корчевский Юрий Григорьевич - Исторические приключения