не к боевому, а больше статусному, офицерскому.
Военные не раз пытались решить проблему тяжести ружей, но ни один из изобретателей так и не смог добиться приемлемых результатов. Частично данная проблема была решена лишь на боевой технике, приводимой в движение мощными паровыми машинами. Я про военные дирижабли, морские корабли и бронированные повозки – аналог танков привычного нам мира. Что на одних, что на других, пар подавался к ружьям через гибкие шланги, освобождая солдат от необходимости следить как за запасом воды, так и за горением камня сак. Совсем недавно появились трубчатые магазины и затворы, подававшие упаковки с картечью в ствол, но, повторюсь, такие решения были доступны лишь на крупной технике.
Сам бой, в следствии подобного, был скорее линейным, когда стрелки, выстроившись в шеренги, палили друг в друга по команде офицера, расположившегося подле устройства, распределявшего пар. Особенно зрелищно такие бои выглядели на дирижаблях.
Эти гиганты, корпус которых покрывала солидная броня, сходились бортами как парусные линкоры и замирали друг напротив друга выйдя на оптимальную дистанцию. Короткая команда – и на узкие палубы, протянувшиеся вдоль корпуса, выскакивали стрелки, ещё один приказ – и всё окутывалось паром.
Побеждал тот, у кого, после серии залпов, оставалось больше стрелков. Тогда, уверившись в своём превосходстве, победитель принимался преследовать менее удачливого собрата, а солдаты, уступив место абордажной команде, вели редкий огонь, стремясь как загнать под броню защитников проигравшего, так и метя по пропеллерам, спеша вывести те из строя. Если абордажники были умелыми, то проигравший был обречён – кошки, разматывая верёвочные хвосты, впивались в палубы, верёвки натягивались, подтягивая машины друг к другу, падали переходные мостки и стрелки, отложив ружья, неслись на вражеский корабль, вытаскивая на ходу короткие клинки. Далее следовала жестокая резня в коридорах и отсеках, где только запредельная смелость и отвага могла спасти малочисленных защитников от гибели.
Примерно также обстояли дела и на воде – я про бои, что случались в морских хамулах, основным отличием которых было применение не стрелков, а крупных орудий, отправлявших к цели вёдра, или даже чемоданы картечин, каждая из которых была крупнее кулака. Корабли были единственной местной техникой, что могла носить тяжёлые орудия, и наличие собственного флота было предметом гордости того, или иного хамула.
Что же до наземных боёв, то они отличались как от воздушных, так и от морских.
Основная причина тому крылась в невозможности доставить на поле брани мощные генераторы пара. Выше я упоминал бронированные транспорта, стрелки которых могли вести частый огонь, но такие машины были весьма дорогими, с капризной ходовой. Последняя тут была исключительно колёсной – тема гусениц, неоднократно предлагаемая различными изобретателями, развития не получила. Основной причиной была её ненужность – грунты хамулов были прочными, дождей тут практически не бывало, если не говорить о хамулах тёмных богов, где влага с неба была постоянной деталью ландшафта. Но туда никто и не лез – незачем было.
В общем колёсные броневики, обладание которыми считалось престижным – были. Немного, считанные единицы, они использовались для защиты ставок командования, чаще выполняя роль прикрытия при неудачном развитии боя, нежели полноценно участвуя в бою.
Основная же тяжесть войны лежала на пехоте. Классически линейной, точно так же, как это и было в моей истории человечества.
Коробки стрелков, встав друг напротив друга, вели огонь, стремясь убить как можно больше противников.
Залп – и стрелки, разрядившие свои ружья, бегут в тыл построения, уступая место готовым вести огонь товарищам.
Залп второй шеренги и новое движение открывает третьей линии возможность проявить свою меткость.
Линий, обычно, было не более четырёх, что позволяло отстрелявшимся вполне комфортно, проявляя разумную поспешность, подготовиться к новому залпу.
Так продолжалось до тех пор, пока одна из сторон, выкошенная метким огнём противника, не обращалась в бегство, либо, такое тоже бывало, отчаянно смелый командир давал команду:
– В штыки!
И его бойцы, издав устрашающий рёв, неслись в атаку выставив вперёд длинные сверкающие на солнцах, багинеты.
Что же до артиллерии, то этот бог войны, доминировавший на полях сражений в моих мирах, здесь был прерогативой моряков. И, замечу, предметом их гордости, отчего водоплавающие задирали нос, относя только себя к классу настоящих военных. Для дирижаблей пушки были слишком тяжелы, для наземных баталий – слишком громоздки и только корабли могли себе позволить ощетиниваться десятками стволов. Правда, по сравнению с привычными нам орудиями, большинство таких стволов можно было отнести только к среднему калибру, но, как говорится – на безрыбье и то хлеб. Были, конечно, и крупные калибры – если искать аналоги в привычном мире, то речь шла о трёхстах и выше миллиметров, но подобными кораблями обладали всего два хамула – Урия и Перен, находившиеся на пике технологического прогресса.
Конечно, попытки поставить орудия что на дирижабли, что на колёса были, но результаты, раз за разом, оказывались совершенно неприемлемыми для генералов.
В общем, подводя итог обзору местной военной доктрины, можно сказать следующее.
Воздух – господство скорострельного и холодного оружия.
Суша – большие стрелковые батальоны, а вода – пушки.
Таков был порядок дел, сложившийся за столетия и, этот порядок, устраивал решительно всех, на корню пресекая какие-либо новшества. Модернизации – пожалуйста и с радостью, новшества – решительно нет.
Говоря о войнах нельзя не упомянуть мироустройство Сущего, иными словами – расклад сил, приводивших всё тут в движение.
О Пятёрке я уже упоминал, сейчас же остановлюсь на этой теме чуть более подробнее.
Самых больших хамулов было пять – это вы уже знаете.
Три самых крупных, доминировавших в Сущем, расположились рядом с друг другом.
Два – Урия и Асаза, висели практически вплотную, позволяя людям перебираться с одного на другой с самых древних времён, соорудив примитивные мостки.
Овал Урии был вытянут с востока на запад, в то время как Асаза более походила на вертикальный прямоугольник, выступами верхней части почти касавшийся своего северного соседа. Ещё один крупный хамул – Парен, по размерам не особо сильно проигрывавший уже упомянутым, висел западнее Урии и севернее Асазы, в сторону которой от Парена тянулся длинный и узкий мыс, прозванный Усом.
Все три острова расположились близко, с давних времён позволяя своим жителям наблюдать за соседями. В случае Перена – только наблюдать, так как расстояние было велико, а вот что до Урии с Асазом – и наблюдать и переходить с одного хамула на другой для торговли и войн.
Четвёртым хамулом был Т'чан.
Он расположился сильно севернее и западнее что Перена, что Урии
