этот камешек?
– Да таких по горам полно. – Минералогия не была коньком девушки даже в университете. Камень – и камень, дальше-то что? Не леоний же!
– Э нет! Полно, но не таких. Это румийский гранит, понимаешь?
Робин присвистнул.
– Тео, ты серьезно?
– Вполне, Роб. Это безумно дорогая штука.
Об этом и девушки знали.
Румийский гранит внешне был достаточно невзрачным камнем, ни тебе красивых окрасок, ни цветных разводов, ни какой-то особой прелести. Но чего было не отнять – это его необычайной крепости. Обтесать его? Вырезать на нем что-то?
Только магией. А чтобы маг каменщиком работал? Не дождетесь!
Изделий из этого гранита было крайне мало, был он достаточно дорог, считай, через полконтинента везти глыбину, да еще тут с ней работать… это такая цена, что слиток золота на могиле было бы проще поставить.
– А ты ее где видел?
– Ты же моего дядю знаешь, – пожал плечами Матео.
– А-а… – Робин вспомнил и кивнул. И пояснил девушкам: – Дядя Элвин у Матео коллекционер. Как раз собирает коллекцию пород.
– А я его регулярно слушал, вот и в курсе дела. Дяде только дай поговорить…
Девушки переглянулись и дружно вручили парням по лопате.
– Не будем говорить, будем копать, – подвела итог Аля. – Давайте вы пока гроб раскапывать не будете, а вот сам памятник нам хорошо бы вывернуть и рассмотреть со всех сторон.
Робин и Матео переглянулись.
Конечно, проще было бы девушкам помочь магией, но кто знает, что оставлено в этой могиле? И как оно на магию отреагирует? Лучше не рисковать.
Две лопаты не слишком умело, но дружно зачерпнули землю. У Матео получалось лучше, сказывалась практика в руднике, у Робина хуже. Мужчины работали, девушки ждали.
Камень был тяжеленный. Аля зажгла огонь на ладони и принялась осматривать его.
– Лись, смотри!
Выемка была снизу. Аккурат такая, чтобы там вместилось – что?
Свиток, письмо, карта – да кто ж его знает? И теперь это досталось врагам?
Приуныли все четверо.
Лисси меланхолично уселась прямо на глыбу, запустила пальцы в отверстие.
– Пусто.
– Да уж понятно! Твою виверну, ну чуть бы раньше сообразить!
Девушка в смущении шаркнула ботинком по камню.
– Прости, Тео. Это я…
– Лись, да ты что! Если б не ты, мы бы и не подумали никогда! Ты, считай, одна всю работу сделала, я бы в жизни не сообразил. А что эти гады быстрее оказались, так мы-то за ними шли, понятно, у них сведений больше было!
Ларисия вцепилась пальцами в камень. И вдруг…
– Минутку? А ЭТО что такое?
С камня она вскочила так, словно кусок гранита зубы отрастил и ее за седалище цапнул.
– Что?! – встревожилась Элисон. – Сестренка?!
– Аль, ты сможешь этот кусок гранита обжечь огнем? Так, чтобы ему не повредило, а вот это все снесло? – Ларисия показывала на землю, мох, еще какие-то напластования грязи снизу. Оно и понятно, за столько-то лет у любого камня основание зарастет. Где земля, где мох, где лишайник, пусть и сорванный, но есть же!
– Смогу, – сощурилась Аля. – Отойди в сторону! Температуру плавления гранита помнишь?
– Примерно тысяча двести – тысяча триста по Рейеру![19]
– Давай начнем с меньшего, подам пока пятьсот, а там посмотрим, – кивнула Элисон и приступила. Огнем она владела виртуозно, вот что значит – родная стихия. С ее руки, с ладони, била тонкая, плотная даже на вид струя огня, сбивая все вековые напластования. Сжигая их до сажи.
Пришлось, правда, подождать с полчасика, все же жар был сильный, да и чем камень охлаждать? Не водой же из фляжки, она на лету испарится. А вот когда оно остыло… да что там! Раньше!
Аля вызвала небольшой поток воздуха и принялась им осторожно, словно метелочкой, очищать пепел. И на основании камня образовались бороздки.
– Карта! – выдохнул Матео. – Лисси, ты гениальна!
Робин молча подошел, опустился на одно колено, взял Лисси за руку и поднес к губам тонкие пальчики.
– Я счастлив, что ты меня выбрала.
Лисси невольно хлюпнула носом.
Эдгар никогда ТАК не говорил. Всегда похожие слова, даже те, что о любви, у него звучали чуточку иронично, с усмешкой, и ее достижения он… не то чтобы принижал, но что в этом такого? Подумаешь, расчеты?
А ты подумай!
Да посиди, да сопоставь, да обобщи, приведи к единому знаменателю, да выводы сделай… Если б это так легко было, у нас бы сплошные магистры и профессора бегали. Сначала вдоль, потом поперек.
Аля тогда говорила, ругалась, ворчала, а Лисёна словно и не видела ничего за своей любовью. А может, потому и не видела, что посмеивался-то Эдгар постоянно, но и расчеты наваливал что ни день! Поди сообрази, что неладно в отношениях, когда голова математикой занята, формулами и схемами?
То-то и оно!
А вот не будет Ларисия о нем вспоминать, пошел он к виверне под хвост – и поглубже! А что она сейчас сделает… первым делом поднимет с колена и покрепче обнимет Робина. И он ее тоже обнимет. И станет вдруг так тепло, словно всю жизнь она жила в леднике, а потом попала в натопленную комнату. Даже в жар бросило…
А уж потом скажет о рисунке.
– Тео, ты сможешь его перерисовать? Только точно? С масштабом и прочим? Там по краю какие-то вроде риски, может, это и есть масштаб?
Увы, у Элисон и у Ларисии, при всех их несомненных достоинствах, был и недостаток: рисовать они не умели. Вообще. Только чертить и схематически переносить что-то из учебника. Совершенно не творческие личности!
– Сейчас сделаю.
Вот Матео мог. И этим занялся.
Элисон контролировала его, чтобы ничего лишнего не накалякал и нужного не упустил. Матео терпел и даже не огрызался, потому что Робин сделал осторожно шаг в сторону от камня и поцеловал наконец-то свою невесту! Вот и давно пора!
Тут главное не лезть им под руку и не спугнуть! Где, говоришь, я не так штрих повел?
* * *
– Я еду с тобой!
– Не едешь!
– ЕДУ!
– НЕ ЕДЕШЬ!
– ЕДУ!!!
То, что сорвалось с губ красавца Рателя, можно было принять за указание пути, но такой и шлюхам в борделе не советуют. Дана завизжала, затопала ногами и вылетела из супружеской спальни. А Эдгар кинул в сумку сапоги.
Кажется, там горы?
Или что?
Лорена вернулась злая, как виверна, но Эдгар подозревал, что ее надули. С Сарой Бахман он был знаком… ладно-ладно, близко и интимно знаком, и точно знал, что женщина она неглупая. Сволочная, хитрая, стервозная, но не дура. Если она видела Ларисию, значит, это Ларка
