людей — за исключением отсутствия свободы воли и невозможности дать потомство. Получив смертельную рану прямо в сердце, она отдала свою жизнь за хозяина.
«Ложная Жизнь третьей ступени⁈ Вы смогли её освоить⁈ Ах, как я рад!» — просипел усатый мужчина, глотая слезы радости. Затем он перевел взгляд на Кёна, и в его глазах вспыхнуло чистое намерение убийства.
У Кёна волосы на затылке встали дыбом. Он не мог просканировать уровень развития дуона, но каждый инстинкт вопил о смертельной угрозе. Без колебаний он активировал браслет Скользящей Лунной Тени. Но не успел он перенестись и на километр, как путь ему преградила бледная женщина с пустым, безжизненным взглядом.
Марионетка, давно дожидавшаяся своего часа, среагировала мгновенно. Её рука заискрилась солнечным светом, и одним плавным взмахом она раскинула в воздухе огненную сеть стометрового диаметра. Пространства для маневра просто не осталось. Там, где раскалённые нити легли на крыши, они прошли сквозь них без сопротивления — целый ряд особняков разом лишился верхних этажей, и те съехали вниз, в переулки, погребая под собой улицу.
{Сука!} — выругался Кён, барахтаясь в обжигающих путах.
Словно все звезды сошлись против него. Астрал на перезарядке. Правая рука окончательно одеревенела — отразить сеть «Разрезом Тьмы» невозможно. Вспышки тоже недоступны, да и вряд ли они сейчас спасли бы ситуацию. Бледная женщина невозмутимо подхватила свою добычу и полетела к хозяину.
Когда Кёна швырнули на изувеченную брусчатку центральной площади, он увидел живого и невредимого Айзека. Дуон со слезами на глазах баюкал тело мертвой марионетки. Заметив плененного человека, он скривился от ненависти.
«Т-ты… Сломал… Мою сестру!» — выплюнул Айзек. Шагнув вперед, он сильно пнул человека в живот, а затем еще раз. — «Как ты, сукин сын, вообще обрел такую силу⁈»
Кён выплюнул сгусток крови — внутренности горели огнем. Сейчас его заботило лишь одно: как выпутаться из этой катастрофы. В рукаве оставался последний козырь. Рискованный. Но он должен был сработать, — нужно лишь дождаться идеального момента.
Как жаль, что он оказался заложником ситуации. Отказаться от спасения Падмы он не мог. Как и отказаться от мести Вальдерам за её убийство. Кто же знал, что дряхлая тварь сможет притащить в свое королевство монстра такого калибра?
— Шлёп~
Айзек наотмашь ударил усатого слугу по лицу.
«Зачем ты вмешался⁈» — прорычал он. — «Как мне теперь делать из этого ублюдка марионетку⁈ Ты же прекрасно знаешь, что теперь его душа не подчинится моей воле!»
«Господин, я не знал, что вы развили Ложную Жизнь до третьей ступени…» — виновато склонил голову слуга. — «Я действительно испугался, что вас убили. Если бы я только знал…»
Айзек понимал, что злиться может только на себя. Откуда слуге было знать о его новом козыре? Но ярость требовала выхода. Однако калечить человека, — свою будущую легендарную марионетку, — он не смел. Слишком ценный ресурс. Отомстить можно будет потом, после подчинения. В конце концов, у кукол нет свободы воли. Захочет — будет издеваться над ним ради собственного удовольствия.
Главная проблема заключалась в другом: как теперь сломить его волю? Придется использовать тот самый метод. Баснословно дорогой, но со стопроцентной гарантией.
…
«Я же говорила, что мой сын не проиграет дуону.» — с облегчением и гордостью произнесла прекрасная женщина. Глаза её блестели, а на устах играла очаровательная улыбка.
Падма наблюдала за поединком с высоты в сотню километров. Подняться так высоко самостоятельно она бы не смогла — ее удерживал в воздухе обнимающий за талию мужчина. Даже отсюда столица выглядела так, будто по ней прошлись когтями: сквозь пыльную дымку через весь город тянулись два уродливых шрама, а на месте центральной площади зияло серое пятно.
«Я знал, что Кен силён, но это ни в какие ворота…» — пробасил крепкий мужчина, хмуря брови. — «Блядь, кажется, я сошел с ума, раз с удивлением рассуждаю о силе какого-то мужика… Миллион лет в заключении точно лишили меня рассудка.»
«Завидуешь?» — лукаво улыбнулась Торрес.
«Я не знаю такого слова. Одного понять не могу: как свинка уродила Цилиня?»
«Хрю-хрю!» — фыркнула она. — «Надеюсь, дракон сдержит данное свинке обещание?»
«Не припомню, чтобы хотя бы раз проигрывал пари… Но в чём я уверен: своё слово я всегда держу.»
«Прекрасно! Я в тебе не ошиблась.»
«А ловко ты это провернула…» — с похвалой добавил Реброс. — «Обычно я и пальцем не пошевелю ради мужчин, даже если об этом просит красотка. Но ты своего добилась. Такая малютка, и тысячи лет нет, а ума — хоть отбавляй.»
«Реброс, пожалуйста, поторопись!» — взмолилась Падма, видя, как её сына пнули в живот
…
Тем временем к центральной площади Гунтаны неторопливо приблизился Григорий. От самой площади не осталось ровным счётом ничего: ни фонтана, ни ратуши, ни рядов — только перепаханная каменная чаша, из которой торчали обломки колонн, да выжженная борозда, уходящая через весь город к пролому в крепостной стене. Где-то за спиной надрывались сигнальные колокола уцелевших кварталов. Оценив обстановку, старик с трудом подавил злорадный смешок. Мелкий паршивец, испортивший ему столько крови, наконец-то пойман! План, — дать три месяца времени как раз до визита дуонов, — сработал безупречно. Какая удача, что этот неудачник сунулся сюда именно сегодня.
Однако, заметив скорбящего по сестре Айзека, старик насторожился. Не нужно быть гением, чтобы понять: Айзек едва не проиграл, и слуге пришлось вмешаться.
{Чёртов монстр, даже молодого господина едва не на тот свет отправил!} — поежился Григорий. Поколебавшись, он подошел к дуонам и раболепно ударился лбом о землю. — «Я не знал, что враг вашего королевства окажется настолько силен… Простите этого старого слугу. Я допустил непростительную ошибку.»
«Ты использовал нас, чтобы чужими руками избавиться от него, не так ли?» — ледяным тоном процедил Айзек.
«Я действительно назначил казнь на сегодняшний день ради безопасности своей семьи. Но я также знал, что этот юноша идеально подойдет вам в роли марионетки…»
«Твой подарок действительно многого стоит.» — уголки губ Айзека поползли вверх. — «Честно говоря, этот улов тысячекратно окупает все мои потери. Я просто не могу долго злиться в такой чудесный день, даже несмотря на смерть сестры. С этой марионеткой я без труда захвачу свою старшую сестрицу. Раньше о таком я мог только мечтать!»
Айзек с трудом сдерживал маниакальный смех. Законы его семьи позволяли младшим бросать вызов старшим за право сделать их своими куклами. Это поддерживало в клане постоянную, кровавую конкуренцию. Одаренная старшая сестра слишком долго унижала Айзека. У него были на нее свои планы — и зуб, и больное влечение,
