Картером, — сдержанно кивнул Клейн и последовал за провожатым на территорию роскошной резиденции, щеголяющей парадным газоном и примыкающим сбоку садом.
Двухэтажное здание встретило их первозданным хаосом: на первом этаже громоздились кучи строительных материалов, а вокруг вовсю сновали рабочие, занятые масштабным ремонтом.
Миллер Картер, пренебрегший цилиндром и брезгливо прикрывающий нос платком, поспешил навстречу:
— Приношу свои глубочайшие извинения за эту чудовищную грязь и разруху. Но я искренне уповаю на то, что к приезду моей семьи всё будет обустроено по высшему разряду, поэтому приходится нещадно подгонять этих лентяев.
С этими словами он перевел взгляд на лакея и бросил:
— Возвращайся к надзору за ними.
«Немудрено, что он тогда заявился без свиты. Вся прислуга переквалифицировалась в надсмотрщиков…» — мысленно усмехнувшись, Клейн вежливо произнес:
— Я вожу знакомство со многими врачами, и они в один голос твердят: въезжать в свежеотремонтированный дом — затея крайне скверная. Помещению требуется как минимум три месяца на тщательное проветривание, иначе пожилые люди и дети со слабым здоровьем рискуют серьезно занемочь.
— Неужели? — с нескрываемым недоумением переспросил Миллер, увлекая гостя в сторону спуска в подвал.
— Лично я подобных опытов не ставил, но предпочитаю всецело доверять авторитетам. Ходят слухи, что эти наставления дошли до нас от самого императора Рассела, — на ходу состряпал благовидную легенду Клейн.
Хозяин особняка задумчиво кивнул. Обернувшись и бросив взгляд на входные двери, он нахмурился:
— Мистер сыщик, а где же ваши помощники?
— Боюсь, те катакомбы могут таить в себе весьма нешуточную угрозу.
«Помощница-то при мне, просто вашим глазам она недоступна…» — язвительно проворчал про себя юноша, но вслух с абсолютной серьезностью ответил:
— Это лишь предварительная разведка. Я намерен продвигаться с величайшей осмотрительностью и при малейших признаках беды немедленно отступлю.
— В подобных вылазках у меня за плечами колоссальный опыт, и лезть на рожон я не собираюсь. А вот неоперившиеся, несыгранные ассистенты лишь свяжут мне руки, лишив маневренности и решительности в критический момент.
Миллер на секунду опешил, после чего с уважением признал:
— Ваш профессионализм вызывает восхищение.
«Профессионально пускаю пыль в глаза…» — мысленно, с горькой иронией добавил Клейн.
Окончательно отбросив сомнения, джентльмен провел детектива Мориарти сквозь захламленную гостиную и по каменным ступеням спустился в на удивление просторный подвал.
Газовые трубы сюда не дотянули, зато в стены были намертво вмурованы четыре тяжелых металлических канделябра, чьи свечи отбрасывали зыбкий, пляшущий во мраке желтоватый свет.
Ступая по добротно выложенному каменному полу, парень не смог сдержать восхищенного вздоха:
«Воистину, размах аристократии! У них даже подвалы щеголяют дизайнерской отделкой, да и по площади это помещение не уступает моей нынешней гостиной…»
В этот момент Миллер указал в самый дальний конец помещения:
— Вон та самая потайная дверь. Мои люди наткнулись на нее во время перепланировки.
Прищурившись и вглядываясь в скудном свете свечей, Клейн действительно различил в глухом углу массивную створку из серо-белого камня. Изначально она была виртуозно замаскирована под глухую стену, но теперь ее контуры обнажились без остатка.
— Дальше дело за вами. И ради всего святого, будьте предельно осторожны, — напутствовал его консервативный джентльмен, вручая зажженный штормовой фонарь.
— Проветривать уже пробовали? — с профессиональной дотошностью осведомился сыщик.
Миллер едва заметно покачал головой:
— Воздух там на удивление сносный, но я строго-настрого запретил рабочим лезть вглубь.
— Принято, — Клейн бегло проверил свой арсенал и натянул на правую руку черную перчатку. Под пристальным взглядом хозяина он неспешно приблизился к каменной преграде с фонарем наперевес и, прижимая трость к боку, навалился на створку.
Под тяжелый, натужный скрежет трущегося камня дверь поддалась. В свете фонаря перед ним проступил длинный туннель, вымощенный темным плитняком.
По обеим сторонам и в самом конце прохода виднелись деревянные двери. Дерево уже тронул тлен веков, но с виду они казались еще вполне крепкими.
«Не такая уж и седая древность… Хотя вычурная резьба на дверях откровенно режет глаз на фоне этого сурового, тяжеловесного камня… Уж не тот ли самый виконт в свое время затеял тут перепланировку?» — беззвучно активировав духовное зрение, Клейн покрепче перехватил трость и, освещая путь штормовым фонарем, шаг за шагом углубился во мрак.
Желтоватое сияние разгоняло вековую тьму. Поравнявшись с первыми комнатами — чьи двери рабочие Миллера благоразумно не решились переступить, оставив распахнутыми настежь — он бросил внутрь беглый взгляд. В пустоватых помещениях пылились лишь столы да длинные скамьи, выполненные в том же самом вычурном стиле.
«Ауры мертвы, ни единого проблеска…» — наскоро просканировав убранство, сыщик не стал задерживаться и проследовал прямиком в конец туннеля, где путь преграждали массивные двустворчатые врата из черного камня.
Перехватив трость локтем, он уперся облаченной в перчатку правой рукой в камень и, медленно наращивая усилие, толкнул створку.
Воздух разорвал зубодробительный скрежет. Врата нехотя поддались, образуя узкую щель, и в тот же миг духовное зрение Клейна взорвалось мириадами слепящих искр, выхватывая из темноты неистовый, сплетающийся в клубок водоворот пестрых аур.
Сердце тревожно екнуло. Мощным рывком распахнув створки пошире, он пулей отскочил на пару шагов назад.
Щель стремительно расширилась, и прямо сверху, с глухим влажным шлепком, вывалилось нечто черное и склизкое.
Это оказалась длинная, отливающая чешуей змея с треугольной головой и причудливым красным орнаментом на спине!
Гадина хищно изогнулась, взвив верхнюю половину тела над полом. Безостановочно пробуя воздух раздвоенным жалом, она вперила в Клейна свой немигающий, ледяной желто-бурый взгляд.
Шлеп! Шлеп! Шлеп! С косяка одна за другой посыпались десятки ее товарок, мгновенно образуя у самого входа кишащую, извивающуюся живую гору.
Взглянув поверх их кишащих тел, Клейн увидел, что внутри находится просторный зал. В самом его центре копошилось и сплеталось в клубок бесчисленное множество змей всех мастей и расцветок, образуя чудовищное, гротескное змеиное гнездо добрых десяти метров в поперечнике. От одного лишь взгляда на эту живую массу накатывало тошнотворное, удушливое чувство омерзительной склизкости.
Волосы на затылке Клейна мгновенно встали дыбом. Не в силах совладать с собой, он отшатнулся еще на пару шагов, отчаянно борясь с желанием зажмуриться и отвести взгляд от этой мерзости.
И пусть он был взрослым мужчиной, страх перед змеями сидел в нем глубоко и прочно. Эти ползучие гады всегда оставались его главным, первобытным кошмаром.
Корни этой фобии уходили в далекое детство, оставив после себя глубокую психологическую травму. Будучи еще совсем несмышленым мальцом, он вместо того, чтобы послушно спать, частенько приоткрывал дверь своей спальни и сквозь узкую щель тайком
