вернулось. Потому что едва он начал одеваться, так ему позвонил дежурный по полку урядник Иван Бубенцов, сосед по земельному участку, и сказал, что прапорщика искал начальник особого отдела полка Маленков, просил узнать, нет ли прапорщика в курилке или столовой. И, судя по всему, его хочет видеть и сам полковник. Бубенцов и Каштенкова просил прийти в кителе.
В общем, командиры первого взвода шестой сотни в этот день выглядели на общем фоне явными молодцами. И да, всё командование вернулось из командировки и сразу принялось за дело. Народу в штабе прибавилось. Командиры сотен и взводов и их заместители теперь занимали приёмные, коридоры, столики в столовой; многие, как и Саблин, были в кителях.
— Прапорщик Саблин! — выкрикивает, чтобы перекричать людской гомон, вестовой, заглядывая в столовую. — Прапорщик Саблин здесь?
— Здесь, — Саблин жуёт, и за него откликается Каштенков.
— К полковнику! — горланит на всю столовую молодой казак и выскакивает из помещения.
— Есть, — откликается на сей раз сам Аким. Они с Саней тут же прекращают обед и встают. Обед-не обед, а раз полковник звал, нужно бежать.
— Чего он тебя? — сразу интересуется Саня.
— Да откуда мне знать? — врёт Аким, надевая фуражку. Если сказать — так Саня начнёт расспрашивать, а ему не очень хочется всё заранее объяснять: вдруг не для того его зовут. Они быстро поднимаются по лестнице.
— А раз не знал, что же ты мне сказал китель надеть? — не отстаёт от него Каштенков.
— Потому как Бубенцов мне сказал, что начальство на работу вернулось, — поясняет прапорщик. — Думал, китель лишним не будет. Видишь — угадал.
В приёмной у полковника всегда народа полно, и сейчас — ни одного свободного стула. Но едва они вошли, как адъютант командира полка вскочил, открыл дверь в кабинет и докладывает:
— Макар Семёнович, Саблин, — и тут же поворачивается к Акиму. — Товарищ прапорщик, заходите.
Кроме Волошина, у него в кабинете ещё и Маленков и зам по тылу Медведев. Саблин заходит, он в фуражке, сразу отдаёт честь:
— Здравия желаю!
А полковник, не вставая из своего кресла, протягивает ему руку для рукопожатия и говорит своим замам:
— Приятно посмотреть на человека: одет по форме, подтянут, образцовый офицер, да и только, — и когда Аким пожимает ему руку, предлагает ему, указывая на кресло: — Садись, прапорщик.
Подталкивает пепельницу: кури, если хочешь.
А Маленков и начинает тогда:
— Далековато ему до образцового офицера, — и прежде чем полковник успел удивиться, добавляет: — Обещал по приезду рапорт о своей поездке подать, три дня уже как приехал, в штабе два раза был, а рапорта я так и не видал.
— Да подожди ты со своими бумажками, Максим, — говорит ему Волошин. — Аким, ну, рассказывай, как съездил?
— Да там рассказывать особо и нечего, товарищ полковник, — отвечает Саблин.
— Да как же нечего? — удивляется Волошин. Он берёт со стола бумагу и стучит по ней ладонью. — Вот же… «…лично участвовал в разработке и организации операции… Осуществляя руководство важным участком… Непосредственно в бою проявил себя как грамотный командир, имеющий авторитет у своих бойцов…», — и тут полковник снова стучит ладонью по листу и поясняет: — Это всё про тебя пишут. «…бойцы отделения прапорщика Саблина показали высокую выучку, дисциплину и стойкость в бою с превосходящими силами противника… — он замолкает, ищет что-то в бумаге и, когда находит, то продолжает: — Благодаря выверенным действиям отделения прапорщика Саблина, без угрозы для жизни были освобождены девять человек из местного населения, незаконно удерживаемых бандитами-людоловами, а также в результате операции у бандформирования были изъяты значительные материальные средства, трофеи…». Вот, ещё и трофеев взял… — тут Волошин делает паузу. — Только что-то он не перечислил, что взяли-то. А было бы интересно… Вот, Аким… А ты говоришь, нечего тебе рассказывать.
Аким вздохнул… И уже собирался начать рассказ, а тут полковник отдаёт бумагу Маленкову, тот надевает очки и тоже начинает её читать:
— «Командование Девятнадцатого военного округа приняло решение поощрить бойцов отделения прапорщика Саблина и его самого денежными вознаграждениями, а также прапорщика Саблина представить к награде „Офицерский знак почёта“ третьей степени…», — тут есаул смотрит на Акима поверх очков и спрашивает у него: — Саблин, а вы знаете, сколько таких знаков у нас в полку всего?
Аким наверняка не знает. Этот знак носится только на кителе; кажется, пару раз он видал такие знаки у высших офицеров полка. Но сейчас ему не до воспоминаний; признаться, Аким здорово удивлён этаким известием. Ну никак он не думал, что за то пустячное дело его представят к офицерской награде.
«Да ну… Ерунда какая-то! Может, ошибка?»
А Маленков меж тем и говорит ему:
— У нас на весь полк почётных знаков всего четыре, это бронзовых, третьей степени; а серебряный знак, который второй степени, всего один, — тут он кивает на Волошина, — у товарища полковника, — он снова заглядывает в бумагу. — Подписана телефонограмма командующим Девятнадцатого военного округа генерал-майором Башмаковым.
И тогда Медведев с усмешкой интересуется:
— Аким, а ты случайно не родственник этого Башмакова?
— Да откуда? — отмахивается Саблин. — Не знаю я, за что там этот знак мне дают. Я даже не выстрелил ни разу.
— Так ты, Аким, — командир, ты не стрелять, ты стрельбу организовывать должен, — напоминает ему Волошин. — Ты хоть расскажи, что за задача перед тобой стояла?
— Да наказать… — деваться ему было некуда. Пришлось рассказать отцам-атаманам, как всё происходило. Ну, только коротко. — Убрать одного бандита озверевшего, больно свирепствовал он на Камне. Ну а армейцам он тоже поперёк горла был, вот мы с ними и объединились, заманили его в засаду, вот и всё; мы-то там мало что сделали, то всё — армейцы.
Отцы-командиры, все как один, смотрят на него осуждающе, ну, или с непониманием: всё, что ли? И хорошо, что в этот момент в кабинет заглядывает адъютант и докладывает:
— Макар Семёнович, два казака из отделения Саблина прибыли.
— Давай, давай их сюда! — распоряжается Волошин.
«Из отделения Саблина! Из какого ещё отделения Саблина?». Аким оборачивается.
И это были, конечно, Кульков и Калмыков. К Акиму комполка не встал, даже из кресла не поднялся, а вот к рядовым казакам из-за стола вышел, руку тянет им:
— Здравы будьте, господа казаки.
— Здравия желаем, товарищ полковник, — отвечают не в склад Кульков и Калмыков, еле языками ворочают. Аким оборачивается на них. С одного вскользь брошенного взгляда не разглядел своих товарищей, а тут всё сразу ясно стало… О-о… Так и есть, морды мятые, опухшие. Ну а как иначе, два дня уже… отдыхают…
«Тьфу ты, заразы!».
И не только Аким угадывает их состояние.
— А
