вмиг популярно объяснила ему, насколько хрупким может быть мужское тело! Я бы приставила к его заду ледяной, смердящий гнилью, но чертовски твердый труп, а перед носом усадила бы усеянный шипами, зловонный скелет! Клянусь, мои маленькие призрачные твари пробрались бы в каждую дырку его поганого тела!
— Проклятье! И вы просто позволили ему вот так бездарно сдохнуть!
Крестей Сесима встретил этот выплеск ярости абсолютно невозмутимым, ледяным взглядом. Молча дослушав Дейли до конца, он тяжело вздохнул:
— И как долго ты копила в себе эту грязь?
Женщина на миг опешила. Вся ее былая ярость мигом испарилась, словно из проткнутого воздушного шара выпустили воздух. Удрученно понурив голову, она едва слышно пробормотала:
— Чертовски долго…
Сесима отвел взор и переключил внимание на остальных дьяконов и капитанов:
— Каков улов?
— Первичный осмотр и собранные улики указывают на то, что убийца Ланевуса состоит в Тайном ордене. Ранг — восьмая Последовательность, зелье «Клоун». Виртуозно использует игральные карты в качестве метательных ножей, — сухо и лаконично отрапортовал один из дьяконов. — Впрочем, стопроцентной уверенности в этой гипотезе нет. Рассыпанные по трупу карты Таро вряд ли служили попыткой замести следы. В конце концов, преступник даже не попытался извлечь картонки, вонзившиеся в череп Ланевуса и кирпичную кладку. Мы все склоняемся к выводу, что финальная картина бойни несет в себе глубокий церемониальный или символический смысл. Отсюда вытекает подозрение, что этот Потусторонний может принадлежать к совершенно неизвестной нам, новой подпольной фракции. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и банальную психопатию самого убийцы — возможно, это лишь его специфический, извращенный почерк.
Сесима едва заметно кивнул:
— Вполне рабочий вектор. Направьте расследование именно в это русло.
— Эл, удалось нарыть что-нибудь на нашего информатора?
Эл Хасон, всё так же источающий притягательное обаяние зрелого джентльмена, пробежался глазами по лежащим перед ним листам и ответил:
— Мы дотошно прочесали всю подноготную человека, заявившего в полицию, и выяснили, что им манипулировала некая наемница — охотница за головами.
— Идя по следу беглого Ланевуса, эта девушка потеряла своего соратника — его хладнокровно прикончили фанатики из ордена Авроры. Одержимая жаждой мести, она развернула скрытую агентурную сеть и в итоге выследила свою мишень в таверне «Союз рабочих» близ дока Восточного Балама. Отследив привычные маршруты своей цели, она-то и вышла прямиком на самого афериста.
— Практически каждый ее шаг подтвержден показаниями свидетелей. Никаких аномалий или белых пятен в ее истории нет. Более того, мы прибегли к паранормальным проверкам и железобетонно удостоверились: с убийцей Ланевуса она не связана ни единой ниточкой.
— В данный момент девчонка залегла на дно. Отыскать ее в этих трущобах — задачка не из легких.
Сесима задумчиво потер подбородок, словно взвешивая факты, и добавил:
— И это безупречно бьется с предсмертной исповедью самого Ланевуса. Агрессивно настроенные, отбитые на всю голову психи из Авроры стали для него идеальным щитом и помогли вырваться из-под контроля.
— А что насчет того борзописца, который в тот же день ошивался в профсоюзе с так называемым интервью? Есть зацепки?
Слово взял другой капитан Ночных Ястребов:
— Никакой он не репортер. Сводки из полицейского управления гласят, что этот тип — частный сыщик. Не так давно он помогал репортеру Майку Джозефу из «Ежедневного обозревателя» копаться в деле об убийстве Сибеллы. Мы склоняемся к версии, что сыщик нащупал какую-то ниточку, приведшую его прямиком к профсоюзу докеров. Ради безопасности он нацепил личину газетчика и принялся методично прощупывать каждого потенциального подозреваемого.
— Нашу догадку уже полностью подтвердил Айзенгер Стентон.
Скупо хмыкнув, Сесима переключился на остальных людей, так или иначе контактировавших с Ланевусом в последнее время. Увы, ни по одному из них никаких аномалий не обнаружилось.
Когда доклады подошли к концу, старший дьякон тщательно взвесил каждое слово и подытожил:
— Тотальное отсутствие хоть сколь-нибудь внятных мотивов в убийстве Ланевуса сбивает с толку. Личность этого таинственного палача требует самого пристального внимания. Продолжайте рыть землю в этом направлении.
— Вдобавок, здравый смысл диктует: в таком мегаполисе, как Баклунд, орден Авроры ни за что не ограничится лишь жалкой горсткой Потусторонних уровня «Епископа Роз» или «Отшельника». Здесь наверняка обосновался как минимум один оракул, а то и самый настоящий святой.
— Их грандиозный замысел по призыву «Истинного Творца» с треском провалился. Зная параноидальную, иррациональную природу этих фанатиков, я всерьез опасаюсь, что они захлебнутся в жажде мести и устроят нам кровавую баню. Отныне весь личный состав переводится на усиленный режим несения службы. Глаз не смыкать. Я тоже задержусь в Баклунде до выяснения обстоятельств.
— Так точно, ваше превосходительство Сесима, — с ледяной серьезностью в один голос отозвались дьяконы и капитаны отрядов.
Выдержав паузу в несколько секунд, Крестей добавил:
— Трагедия с Мегоз в Тингене и вчерашний инцидент с Ланевусом со всей очевидностью обнажают одну пугающую истину: Фабричный район, портовая зона и Восточный район превратились в идеальный инкубатор, настоящую колыбель для нисхождения злых божеств. Разошлите людей, пусть дотошно прочешут эти трущобы и соберут максимально достоверную картину происходящего на самом дне.
— Если реальность действительно совпадает с предсмертными бреднями Ланевуса, я лично подниму этот вопрос на заседании конклава. Мы официально надавим на королевский двор и правительство, чтобы протолкнуть соответствующие реформы и воплотить их в жизнь в кратчайшие сроки.
…………
Тем временем Клейн проспал едва ли не до самого полудня. Впрочем, за окном всё так же царил унылый полумрак — город по-прежнему тонул в бледной пелене смога, источая промозглую, пронизывающую до костей сырость.
«Ну и погодка… совершенно не вяжется с моим радужным настроением…» — пробурчав себе под нос, юноша переоделся, прихватил ключи и, не привлекая к себе ни малейшего внимания, благополучно добрался до улицы Минск.
Сменив пропахшую гарью рабочую робу на уютную домашнюю рубашку с шерстяным свитером и окончательно убедившись, что никакие легавые не рыщут по округе в поисках частного сыщика, он наконец-то позволил себе выдохнуть. С чистой совестью прогулявшись до мясной и овощной лавок, Клейн закупился провизией и состряпал себе поистине королевский обед.
После полудня сквозь свинцовые тучи Баклунда даже пробились робкие лучи солнца. Нежась в этом скудном тепле, Клейн всецело отдался лени, совершенно не желая шевелить и пальцем.
Лишь когда стрелки приблизились к без четверти три, он со щелчком откинул крышку золотой карманной луковицы, сверился со временем и, вернувшись в спальню, воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
Силой мысли материализовав болванчика «Мира» и слегка освежив в
