Вера поняла, что помнит море.
Не то, которое было на картинках в учебниках. Не лазурное, не тёплое, не бесконечное.
То, которое отец принёс в банке.
И она не могла понять, почему от этой мысли ей стало страшнее, чем от самого письма.
Вера достала из ящика канцелярский нож и аккуратно вскрыла конверт.
Внутри лежал билет.
Настоящий бумажный билет — тонкий, чуть шероховатый, с неровно обрезанными краями. На нём была напечатана старая железнодорожная эмблема: круг с тремя линиями, уходящими к горизонту. Вера видела её раньше, но не могла вспомнить где.
Вверху стояло:
ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СЛУЖБА СООБЩЕНИЯ.
Ниже:
Маршрут: Линия № 0.
Отправление: 14 октября 2049 года, 23:40.
Пункт назначения: МОРЕ.
Вера перевернула билет.
На обратной стороне было написано:
Не выходи на первой остановке.
Она перечитала текст трижды.
Потом проверила дату ещё раз.
Сегодня. Через двадцать две минуты.
— Нет, — сказала она.
Слово прозвучало тихо, но отчётливо.
Вера положила билет на стол и открыла внутреннюю базу транспортных маршрутов. Система запросила подтверждение доступа. Она приложила браслет к считывателю, ввела пароль и дождалась загрузки.
Линия № 0 отсутствовала.
Она проверила архивные маршруты, действующие и закрытые. Просмотрела списки железнодорожных линий, законсервированных после наводнения 2037 года. Нашла несколько нулевых обозначений в технических документах, но все они относились к внутренним кодам участков, а не к пассажирским маршрутам.
Станции «Море» не было.
Не было такой станции и в старых картах, доступных в архиве.
Вера переключилась на географическую базу.
Слово «море» встречалось в названиях трёх исследовательских объектов, двух складских комплексов и одного закрытого полигона на севере. Ни один не был связан с железной дорогой.
Она открыла карту страны, увеличила масштаб и провела пальцем вдоль бывших путей, уходивших к побережью.
Почти все линии заканчивались за сотни километров от воды.
Официально побережье было закрыто в 2038 году после серии штормов, которые разрушили защитные дамбы и затопили несколько прибрежных городов. Потом последовали новые ограничения, переселение, запрет на несанкционированные поездки. Со временем слово «море» исчезло из повседневной речи. Его заменили формулировками вроде «прибрежная зона», «водная граница», «территория климатического риска».
Вера однажды видела море на архивной видеозаписи. Оно было таким огромным, что не помещалось в кадр, а горизонт казался неровной линией, проведённой рукой человека, который не умел рисовать.
Она помнила, как долго смотрела на экран.
И как потом ей снилось, что она стоит на берегу, а вода отступает всё дальше и дальше, обнажая рельсы, уходящие в темноту.
Вера закрыла карту.
На столе лежал билет.
Она взяла его и поднесла к свету.
Бумага была старой, но не хрупкой. На сгибе виднелся след от пальца, будто кто-то долго держал билет в руке. На краю стоял номер:
000014.
Вера почувствовала, как холодеют пальцы.
Четырнадцать.
Номер её квартиры в доме, где она выросла.
Номер кабинета, в котором хранились старые схемы железнодорожных узлов.
Номер, который отец когда-то написал на внутренней стороне банки с песком, чтобы Вера не перепутала её с другими.
Она не помнила, почему.
Вера резко встала, и кресло откатилось к перегородке.
В этот момент дверь кабинета открылась.
— Ты чего вскочила? — спросил электрик.
Это был Семён Ильич, невысокий мужчина лет шестидесяти, с седыми усами и вечным запахом машинного масла. Он работал в здании с тех пор, как его построили, и утверждал, что знает каждую трубу лучше, чем собственную квартиру.
Вера быстро накрыла билет ладонью.
— Ничего. Проверяю документы.
Семён Ильич прищурился.
— Ты белая как стена.
— Свет плохой.
— Свет у нас как раз отличный. В коридоре лампы новые поставили, а в кабинете ты опять половину выключила.
Он вошёл, поставил на край стола маленький термос и посмотрел на монитор.
— Что ищешь?
— Старые железнодорожные маршруты.
— На ночь глядя?
— Работа такая.
— Работа у тебя такая, что ты скоро сама станешь частью этого здания.
Он говорил привычные вещи, но взгляд его задержался на руке Веры. Она поняла, что он заметил, как крепко она прижимает что-то к столу.
— Что там у тебя?
— Билет.
— Куда?
Вера помедлила.
— На море.
Семён Ильич перестал улыбаться.
Он посмотрел на неё так, будто она произнесла не слово, а пароль.
— Покажи.
— Вы знаете, что это?
— Не знаю. Покажи.
Вера медленно убрала ладонь.
Семён Ильич наклонился над билетом. Его лицо стало серьёзным. Он не коснулся бумаги, только провёл пальцем над ней, будто боялся обжечься.
— Откуда?
— На столе лежал.
— Кто принёс?
— Не знаю.
Он выпрямился.
— Выброси.
Вера не сразу поняла, что услышала.
— Что?
— Выброси. Сейчас же.
— Почему?
— Потому что я тебе говорю.
— Вы даже не объяснили, что это.
Семён Ильич посмотрел на дверь, потом на потолок, где под защитной решёткой висела камера.
— У тебя есть доступ к старым схемам?
— Есть.
— К самым старым?
— Если они не засекречены.
Он задумался, сжал губы и потёр большим пальцем костяшку указательного. Вера знала этот жест. Так он делал, когда пытался вспомнить номер детали или когда не хотел говорить то, что знал.
— Семён Ильич, вы видели такой билет раньше?
Он долго молчал.
— Один раз.
— Когда?
— Давно.
— Где?
— На станции.
— Какой?
Он покачал головой.
— Нет такой станции.
Вера почувствовала, что разговор зашёл в тупик, но не могла остановиться.
— Тогда почему вы узнали билет?
Семён Ильич вздохнул.
— Потому что однажды такой же держал твой отец.
В кабинете стало тихо.
Даже вентилятор над серверным шкафом, казалось, загудел тише.
— Вы знали моего отца?
— Я знал много людей, которые работали на железной дороге.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
— Что с ним произошло?
Семён Ильич отвёл взгляд.
— Он ушёл.
— Куда?
— Не знаю.
— Вы врёте.
— Возможно.
Он сказал это без вызова, почти устало.
Вера смотрела на него, пытаясь понять, сколько лет он носил в себе эту тайну и почему решил заговорить именно сейчас.
— Что значит «ушёл»?
— То и значит. Пришёл однажды вечером, положил на стол такой билет и спросил, работает ли ещё старая линия.
— И что вы ответили?
— Что её закрыли.
— А он?
Семён Ильич посмотрел на билет.
— Он сказал, что тогда придётся идти пешком.
Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Когда это было?
