нет? Время есть, возможность есть, надо работать, – махнула рукой рена Джесси.
Элисон быстро вгляделась в ауру рента Артура.
Ноги, однозначно.
Может, и позвоночник… явно он передвигается только с костылем. Когда он сидит за столом, это не так заметно, а если встанет… ему просто не хочется показывать свое увечье.
Можно понять.
Вот потому и их тут приняли дружелюбно.
Робин и Матео же… глядя на них, понимаешь, что парни тоже наотмашь получили от жизни, и не сломались, держатся… отличный пример для искалеченного человека.
– Я даже решил написать монографию, – скромно сознался рент Артур.
– Вы сильнее меня, – с уважением произнес Робин. – Я сначала пил… долго.
Все.
Ренты на какое-то время были потеряны.
Робин рассказал о своей беде, рент Артур о своей, две женщины и Матео просто старались не мешать. Пусть поговорят, им это будет полезно.
Под разговор усиделось два чайника с чаем, штук десять булочек, варенье… наконец рент Артур перешел к делу.
– Когда я начал заниматься историей моего прапрадеда, я обнаружил много интересного. Вы знаете, что история рода Штромбергов начинается с Леона?
– Почему?
– Вот так… мне пришлось делать запросы, благо церковь ведет эти книги давно, но собрать все воедино было сложно и долго. До Леона в нашем роду не было магов.
– А потом?
– Потом – были. Посильнее, послабее… а вот до него – на триста лет ни одного. Это насколько я проследил. И в побочной ветви тоже.
– Сначала дара не было, а потом он появился? Ну… так бывает. – Элисон не видела в этом ничего странного.
Кто знает, что там было у прабабки? Никто ж свечку не держал, может, в церковной книге один отец, а в жизни совсем другой мимо пробегал? Дело-то житейское? И если биологический отец был магом, так что ж удивительного, что сын унаследовал его способности? Это она и сказала.
Рент Артур кивнул.
– С этим я согласен. Удивило меня другое. Мать – обычная прачка, отец спился, и вдруг у ребенка двенадцатый уровень магии? И вода? И семья бедствует?
– Меня это тоже удивило, – согласилась Элисон. Горы же. И вода. С которой легко договориться, чтобы она принесла тебе да хоть золотой самородок, хоть драгоценный камень, хоть просто рыбки и побольше.
– Вот. А еще у ребенка должны быть выплески силы, должны быть какие-то свидетельства… это же вода, ее не скроешь!
– Не было?
– Я не нашел никаких упоминаний, при том, что семья была у всех на виду.
– Ну, мало ли что бывает?
Элисон и это не насторожило. Ей ли не знать… ох, как хорошо она все это знала.
Просто – странно. Дети вообще плохо скрывают свою силу. Подростки часто могут не удержаться, взрослые – ну, тут как повезет. Когда открывается дар?
А вот у всех по-разному.
Дар зависит от чего? От того, как развился канал и аура. И тут уж все индивидуально. Какой-то уникум в пять лет восьмизначные числа в уме складывает, а кто-то и в сорок лет пять плюс шесть не сочтет. Есть упражнения, конечно, методики, тренировки, наследственность, но это все – условно. Вот просто – может получиться, а может и не сойтись. И от чего это зависит – пока неизвестно. Вывести закономерность не удавалось.
Но если вернуться к Анне Ланн… минуточку?
– Рент Ланн, скажите, а почему ваша фамилия не Штромберг? Если прапра?..
– Вот в этом и состоит главная загадка, – поднял палец рент Ланн, – интересненькая такая…
Крутил и вертел он, конечно, как мог, и таинственности напускал, и понять его можно было.
Не так уж интересна жизнь калеки, а тут возможность похвастаться своими изысканиями перед внимательными и почтительными слушателями. И ведь слушают-то как!
Глаза большие, ни тебе перешептываний, ни каких-то вопросов, ни сомнений, девушка даже конспектирует основные моменты… поневоле себя важной персоной почувствуешь!
И Артур Ланн разливался соловьем!
Элисон внимательно слушала, но понимала примерно половину.
Жизнь научила ее, что обычно в действиях людей есть определенная логика. То есть каждый человек действует в собственных интересах, а если вдруг нет, то у такого решения есть серьезные причины.
Какие? Вот их и надо установить.
А тут… Нелогично все было. Непонятно и неправильно.
Оказалось, что Анна Ланн – это не просто первая жена Леона Штромберга, это та самая его большая и чистая любовь, из-за которой он нажрался и в шахту отправился.
Изображений, к сожалению, не сохранилось, но Леон сам, лично, говорил, что Ирма – копия матери.
Вот ее портреты есть.
Элисон оглядела портрет. Даже с учетом того, что художники любят льстить заказчикам. Даже сделав поправку на время и моду…
Ирма Ланн была невероятно хороша собой. Такая нежная женственная красота.
Блондинка, высокая, хрупкая, нежная, с громадными голубыми глазами и тонкими чертами лица. Такую хочется защитить и спрятать. Укутать своим плащом и взять на руки, чтобы она ноги не поранила об эту колючую и совсем не возвышенную землю.
Правда… Учитывая историю…
Вот кем надо быть, чтобы в присутствии своих кавалеров смеяться над парнем, который стоит ниже по положению, зависит от твоего отца и безнадежно в тебя влюблен?
Тут и ответа не надо особо.
Гадиной.
Вывод?
Вид – чистая маскировка. Мимикрия гадюки под бабочку.
Через полгода после этой истории Леон и Анна поженились. И вот это тоже странно. Но Элисон решила отложить этот вопрос на потом. Спросит у ребят.
Еще через год у них появился первый ребенок – не маг. Мальчик. Тоже Леон Штромберг.
Второй ребенок – погодок. Слабый маг. Винсент Штромберг.
Третий ребенок – еще через два года. Девочка, сильная магиня. Ирма Ланн.
Артур являлся ее потомком.
Нет, сам он не маг, но это случается. Вот его двоюродный брат – тот сильный маг, а сам Артур и спичку зажечь не сможет. С этим надо просто смириться и жить.
Ровно через год после этого умирает Анна Ланн. Точно в день рождения своей дочери. Более того, вместе с ней умирает старший мальчик. Леон, названный в честь отца.
Оба, в один день. Хоронят их вместе. Леон надевает траур.
Элисон потерла нос.
– А откуда известно было, что Леон-младший не маг, а Винсент – маг? Леон же тоже мог быть…
– Вот так. У Винсента с рождения были слабые, но выплески, у Анны… в нашей семье или ты маг с рождения, или точно магом не будешь.
– Семейные особенности, понятно, – кивнула Элисон, – простите, что перебила, рент Артур.
Странно только одно. А у Леона оно тоже так было? Элисон сталкивалась с
