небольшой комнатке. Темные портьеры скрывали ее углы в тенях, чучела щерились злобными пастями, сверкали стеклянными глазами. А хозяйка…
Она была отвратительно молода!
Ее величество слышала о ней, давно, и представляла на этом месте старую каргу, а перед ней за столом сидела девушка лет двадцати, может, двадцати пяти. Юная, красивая, яркая… и перед ней на столе стояла свеча. Одна-единственная, и огонек плясал, то вытягиваясь вверх, словно от сквозняка, то почти сжимаясь в точку…
– Рена…
– Рента.
– Тоже рена. Впрочем, это не важно. Мне сказали о вашем приходе.
Лидия кивнула.
– Да.
– А вам сказали, чем придется платить?
Лидия покачала головой.
– Нет, не сказали.
– Для зелья нужна капля семени и капля крови. Две капли, одна – ваша, на вас будет настроено, вторая вашего супруга. Мне сказали, он маг?
– Да.
– Вот чтобы зелье лучше на вас настроилось, нужно именно это. Сможете принести?
– Да. Но почему – муж?
– Потому что у вас наиболее близкая связь.
Лидия пожала плечами.
– Не с детьми?
– А они маги?
– Старший…
– Можно и его, – пожала плечами ведьма. – Но как вы добудете семя? С мужем проще, и вы лет двадцать уже замужем? Тридцать?
– Тридцать, – вздохнула Лидия. – Да, около того…
– Вот. Вы с мужем уже почти единый организм, вы настроились друг на друга, вы рожали от него детей?
– Да.
– Часть его жила в вас, есть возможность добиться резонанса. Как раз от вашей крови, через семя, которое жило в вас, к его крови… ну и будете выглядеть ровесницей супруга. Может, чуть постарше.
Лидия вздохнула.
Звучало слишком хорошо, чтобы верить.
– Правда?
– Я не требую от вас ничего невозможного. Принесите, что я прошу, – и сами убедитесь.
И так звучали ее слова, столько в них было спокойствия, что Лидия поверила.
И правда – что она теряет?
Почему не попробовать?
Конечно, Риберто давно потерял к ней интерес, но не откажет же он супруге в желании провести вместе ночь? Правда же?
Из домика ведьмы она вышла вполне окрыленной. И усталый вид фрейлины в рамбиле ее не смутил. А что солнце клонится к закату…
Ей казалось, они беседовали недолго, но, наверное, Лидия просто понервничала…
* * *
Ведьма тоже перенервничала, но показывать этого не стоило, так что она задула свечу и распахнула портьеры. Из-за одной шагнул наружу мужчина такого характерно довернского вида. Черноволосый, черноглазый, коротконогий, с мощным торсом…
– Готова?
– Вполне.
– Ты ей хорошо все внушила? Рука не дрогнет?
– На мужа? Нет, не дрогнет.
Время прошло недаром. И свеча была не просто так, и темнота… с омоложением у девушки было не очень-то хорошо, а вот с гипнозом – просто замечательно! Опять же, это не магия, следов не останется, а внушить человеку можно что угодно. Ментальный маг нужен потом, чтобы это разобрать и снять, но ты его поди встреть, да еще чтобы он тебя проверил…
Это небыстро.
– Все же муж…
– Не любимый. Не любящий. Просто человек, от которого зависит ее здоровье и красота. Семя она получит, а когда он будет спать, женщина возьмет клинок, ну и… это не ребенок, не любимый… там бы рука могла дрогнуть, а здесь все будет, как я приказала.
– Смотри, если что – начальник не прощает ошибок.
– Я не ошиблась, – просто сказала девушка. – Сворачиваемся?
– Да. Собирай вещи.
Ценный кадр довернской разведки кивнула и отправилась собираться. И убивать ее никто не будет, она еще не раз пригодится со своими способностями. Сейчас уедет на родину, в Доверн, там пересидит пару лет, а глядишь, и еще ее где применят…
Не магия.
Магия довернцам недоступна. Но кто сказал, что магию нельзя заменить чем-то другим? Вот и нашли альтернативу.
Вот и попалась ее величество…
Теперь оставалось только ждать.
* * *
Каролина смотрела на отца. Впервые за всю ее сознательную жизнь Уилл Манангер ее не пугал. Вообще. Никак. Крики, шум, скандалы… ее теперь ничего не трогало. Она мило улыбалась.
– Папенька, вы можете встать, оставить ключи и освободить для меня место.
Королевские гвардейцы, две штуки за ее спиной, подтверждали слова девушки.
– Что?! – даже не сразу понял Уилл.
Каролина решила не заезжать из столицы домой. Его величество с подачи Дамиана предоставил ей личный поезд, пусть на одну поездку, но у нее был свой вагон, чтобы отоспаться, привести себя в порядок, приодеться перед выходом, были на руках все документы, были шестеро королевских гвардейцев. Не просто так.
Гвардейцы – и для сопровождения, и для придания весомости словам девушки, и для подтверждения ее полномочий, и вообще… Дамиан, который видел пару раз Уилла Манангера, неплохо представлял его характер.
Одно дело орать и поднимать руку на свою дочь.
Но попробуй проделай этот номер, если за ее спиной стоят два королевских гвардейца? Совсем другое дело, не правда ли? И ордер есть на арест, если понадобится.
Два человека, да в три смены… Нормально! Справятся!
И Каролина справится, она девочка умненькая.
Каролина советы приняла и поступила, как подсказал Дамиан. Пришла прямо на фабрику, с гвардейцами, со всеми сразу. Четверо рассредоточились по фабрике, там же и бухгалтерия есть, и проходная, и отдел кадров, а двое сопровождали ее к отцу.
– Ключи!
Уилл даже не сразу сообразил, что происходит.
– Карла?
Каролина положила перед ним на стол документ, подписанный его величеством. Подождала, пока отец прочитает, осознает, пока до него все дойдет… и только тогда, когда алым стало наливаться не только лицо, но и уши и лысина, кашлянула.
– Я сама буду управлять и фабрикой, и своей жизнью. А вы, дорогой папенька, сейчас, в сопровождении гвардейцев, отправитесь домой, соберете свои вещи, а оттуда поедете к любовнице.
– Че-го? – Уилл аж «петуха дал» от неожиданности.
– Я говорю о той мерзавке, которой вы на деньги от доходов фабрики сняли до конца года квартирку на Театральной улице. Вот у нее и поживете. А мы с мамой больше вас в своем доме видеть не желаем.
– Да ты… ты… – Уилл аж осип от гнева и ненависти. – Ах ты ж…
Грязи из него полилось столько – в ином нужнике меньше бывает. А Карла просто смотрела. Молчала, щурилась презрительно и окончательно отсекала от себя что-то очень неправильное.
Ее отец. Когда-то – человек, уважение которого она пыталась заслужить. Потом – человек, которого она боялась.
А теперь – посторонний. Чужой ей, пусть даже и поучаствовал он некогда в ее зачатии. Равнодушный. Неинтересный. Потерявший ее уважение. И страх тоже пропал, она его совсем не боится. А чего тут бояться?
Все закончилось.
