Никаких проблем, когда придет время, я отвезу вас к нему.
— Не смею больше отнимать у вас драгоценное время.
Лицо Эмлина Уайта дрогнуло, и он с легкой заминкой произнес:
— Если вы сумеете развеять наваждение от Свечи душевного кошмара, то получите куда более щедрую награду, а заодно и…
Он выдержал паузу и, надменно вздернув подбородок, закончил: — А заодно и дружбу благородного рода Крови.
«Я всего лишь „Фокусник“. В моем арсенале — Солнечная брошь да флакон с биологическим токсином. Мои познания в манипуляциях с ментальным телом ограничиваются банальным спиритизмом. И чем, скажи на милость, я могу тебе помочь? Из всех моих знакомых к этой стезе ближе всего мисс Справедливость, но она пока топчется на восьмой Последовательности „Телепата“… Разве что… разве что ты сменишь веру и присягнешь „Шуту, что не принадлежит этой эпохе“. Вот тогда мы смогли бы покопаться в знаниях из „Книги Тайн“ и попробовать снять внушение через соответствующий ритуал… Кстати говоря, вампиры ведь тоже поклоняются Изначальной Луне, прямо как те Короли-Шаманы… Уж не та ли самая древняя богиня из хроник Города Серебра, Лилит, прародительница вампиров, скрывается под личиной Изначальной Луны?» Позволив мыслям растечься, Клейн с улыбкой ответил:
— Я буду держать ухо востро и поищу способ вам помочь.
Эмлин Уайт кивнул. Не проронив больше ни звука, он развернулся и, сгорая от нетерпения, пулей метнулся к выходу.
Не околачивайся поблизости кучер кареты, кровосос бы стопроцентно расправил свои черные нетопыриные крылья и взмыл прямиком на второй этаж.
Клейн издал тихий смешок и с легкой иронией покачал головой.
Забравшись в ту самую наемную карету, он добрался до ближайшей станции паровой подземки, откуда с пересадками благополучно доехал до дома номер пятнадцать по улице Минск, что в районе Джовуд.
Прежде чем переступить порог, Клейн, повинуясь уже въевшейся привычке, распахнул почтовый ящик, проверяя корреспонденцию.
К его немалому изумлению, внутри действительно дожидалось письмо.
Конверт не имел марки. На лицевой стороне значилось: «Детективу Шерлоку Мориарти», а в отправителях числился Юрген Купер.
«Солиситор Юрген?» — недоуменно нахмурившись, Клейн выудил послание и небрежно надорвал край.
В тусклом свете уличного фонаря он разглядел внутри сложенный лист бумаги и две банкноты.
Номинал купюр составлял один и пять сулей соответственно.
«В сумме шесть сулей… За это время я кормил кота ровно три раза… А уговор был по два суля за визит…» — на юношу снизошло озарение. Отворив дверь, он вошел в дом и запалил газовый рожок.
Развернув листок, сыщик обнаружил, что текста там кот наплакал. Почерк Юргена в точности отражал натуру самого адвоката: педантичный, строгий и донельзя сдержанный.
«Многоуважаемый детектив Мориарти!»
«Примите мою глубочайшую признательность за заботу о Броуди в эти дни. Прилагаю ваш заслуженный гонорар».
«Я дважды звонил в дверь, но, не застав вас дома, был вынужден вложить деньги в конверт и опустить в ваш почтовый ящик».
«Не поступи я так, в следующий раз я смог бы заглянуть к вам лишь завтра ближе к вечеру. А это означало бы нарушение нашего устного уговора, ведь бабушка твердо обещала расплатиться именно сегодня вечером».
«Будучи солиситором, я свято чту силу устных контрактов и стремлюсь к их неукоснительному исполнению».
«И напоследок — еще раз благодарю вас».
«Юрген Купер».
«Господин адвокат, ваши благодарности настолько сухие и пресные, что кот Броуди на вашем фоне выглядит верхом эмоциональности. Зато мотивы своих поступков вы расписали с поистине дьявольской дотошностью. Это же классический, эталонный стиль Юргена… К тому же, какой еще почтовый ящик? Окажись мы на Земле, в те времена, когда я еще не переселился сюда, я бы в ящик на первом этаже месяцами не заглядывал…» — с улыбкой Клейн аккуратно свернул банкноты, сунул их в карман, а затем выудил чистый лист бумаги, намереваясь набросать весточку детективу Стюарту.
Покончив с дежурными расшаркиваниями в начале письма, он, тщательно взвешивая слова, продолжил:
«…Мне удалось отыскать Эмлина Уайта в Церкви Урожая, что неподалеку от улицы Тутева. Храм этот весьма скромных размеров и принадлежит к культу Матери-Земли, что для Лоэна — невиданная редкость… Эмлин Уайт клялся, будто сбежал из дому по личным мотивам, после чего его приютил тамошний епископ. Теперь он живет при церкви и трудится там…»
Клейн на мгновение задумался и вывел слово: «волонтером».
Следом он лаконично, экономя чернила, добавил:
«Вняв моим уговорам, юноша благополучно вернулся в отчий дом на авеню Ривер-Бенд, 48. Впрочем, не исключено, что он и впредь будет частенько наведываться в Церковь Урожая для волонтерской работы».
Дописав эти строки, сыщик бегло перечитал послание, отложил перьевую ручку и педантично, ровно сложил лист.
Выудив конверт, он не стал наклеивать марку, рассудив, что завтра поутру просто наймет посыльного, чтобы тот доставил письмо прямо к дверям Стюарта.
Доверься он королевской почте и брось письмо в ящик прямо сейчас — выемка всё равно состоится лишь завтра. Приплюсуем сюда муторную сортировку и доставку… Выходит, несмотря на то, что оба сыщика находились в столичном Баклунде, Стюарт получил бы весточку в лучшем случае послезавтра. А до тех пор, пока он не оповестит супругов Уайтов, Эмлину придется куковать в своей спальне совершенно без гроша в кармане, в компании одних лишь кукол.
«К тому же так я и сам получу гонорар куда быстрее…» — тихо усмехнулся Клейн. Прибравшись на кофейном столике, он поднялся на второй этаж, чтобы почистить зубы и расслабиться в ванне.
…………
В среду поутру Клейн, отстегнув два суля вознице наемной кареты за доставку письма, прошелся по рынку. Закупив кое-какие ингредиенты, обычно идущие на дисийскую паэлью, он твердо решил приготовить себе сегодня яичницу с рисом.
От одной лишь мысли о рассыпчатых, белоснежных рисовых зернах у парня предательски потекли слюни.
Убив уйму времени и изрядно намучившись с местной утварью и кухонной плитой, юноша наконец-то сотворил полную сковороду одуряюще пахнущего риса с яйцом. Приправив блюдо ломтиками бекона и запивая всё это крепким черным чаем, Клейн уплетал обед за обе щеки, едва сдерживая наворачивающиеся слезы умиления.
«До чего же ностальгический, пробирающий до глубины души вкус…» — прикончив две огромные тарелки риса, сыщик безвольно откинулся на спинку стула, блаженно поглаживая набитый живот.
В деле с Эмлином Уайтом из-за того, что кровосос сыграл совершенно не по правилам, «спектакль» Клейна свернулся еще до того, как успел толком начаться. Намеченной цели он так и не достиг, а значит, оставалось лишь искать иные возможности для инициативного, активного «отыгрыша».
Впрочем, назвать эту авантюру абсолютно провальной
