сверток в рот и с хрустом разжевала, без остатка проглотив его.
На ее покалеченной правой длани, где сиротливо высились лишь четыре пальца, внезапно зашевелилась и заизвивалась живая плоть, за считанные секунды выстроив новый, хотя и слегка бледноватый указательный палец.
Ловия медленно опустила голову. Неотрывно глядя на уцелевшую ладонь, она едва слышным шепотом выдавила одно-единственное слово:
— Шут?..
Глава 401
Божественное откровение
Баклунд. Подземелье, обустроенное на манер величественного храма.
Облаченный в глухую черную мантию с глубоким капюшоном, мистер А безмолвно преклонил колени перед изваянием распятого вниз головой гиганта. Он замер в глубоком почтении, и казалось, само время остановило свой бег.
Внезапно он слегка наклонил голову, словно чутко прислушиваясь к какому-то неведомому зову.
После короткого замешательства мистер А резко вскинул руки и с сухим хрустом оторвал себе указательный палец на правой руке.
Затолкнув окровавленный кусок плоти в рот, он принялся с хрустом пережевывать его, словно лакомясь обычным угощением.
Глоть!
Кадык мистера А судорожно дернулся, проталкивая раздробленный палец дальше, в желудок.
Его тело забилось в неистовой судороге, словно кто-то невидимый и грозный схватил его за плечи и принялся нещадно трясти.
Не выходя из этого жуткого транса, он протянул правую руку и начал выводить на каменном полу слова сочащейся из раны кровью.
То были вовсе не слова на языке гигантов или драконов, способные подчинить себе первозданную мощь природы, и даже не сакральный древний гермес, предназначенный для ритуалов, а самое заурядное и привычное лоэнское письмо.
Алая влага стремительно сгущалась на камне, складываясь в кристально четкие строки:
«Найти:»
«Шут, что не принадлежит этой эпохе;»
«Таинственный Владыка над серым туманом;»
«Король Желтого и Черного, в чьих руках удача».
«Его избранник и верующие — в Баклунде».
Стоило божественному откровению завершиться, как судороги мистера А прекратились, а разорванная плоть на месте оторванного пальца зашевелилась, стремительно выстраивая новую, девственно-чистую фалангу.
Склонив голову к самому полу, он впился взглядом в свежеокрашенные строки, и в густой тени капюшона его губы медленно расплылись в зловещей усмешке.
— Да исполнится воля Твоя! — мистер А благоговейно распростерся на полу, словно вновь обретя утраченный смысл бытия.
…………
Город Серебра. Верхний ярус Круглой Башни.
Ловия неспешно подошла к окну. Вглядываясь в мерцающие во тьме редкие огоньки свечей на родных улицах, она расслабилась, и черты её лица заметно смягчились.
Спустя какое-то время тишину комнаты разорвал негромкий, мерный стук в дверь: тук-тук-тук.
— Господин Вождь? — Ловия изящно повернулась на каблуках, вежливо поинтересовавшись с мягкой улыбкой.
Дверь бесшумно приоткрылась сама собой, без всякого сквозняка являя стоявшего за ней гостя.
На пороге возвышался Охотник на Демонов Колин Илиад. На нем была накинута неизменная коричневая куртка, а пояс стягивал широкий кожаный ремень, усеянный множеством потайных кармашков.
— Ловия, подозрения насчет странностей членов твоей экспедиции подтвердились, — ровным, лишенным эмоций тоном произнес Колин. — И поскольку ты была их командиром, виновна ты лично или нет, тебе придется провести семь дней в темнице и пройти через очищение Короной Славы. Ты прекрасно знаешь наши законы.
В ее глазах не вспыхнуло ни единой искры гнева. Ловия лишь безмятежно улыбнулась в ответ:
— Я прекрасно это понимаю и заранее приготовилась провести под стражей столько времени, сколько потребуется. Если же и после этого у Совета Шести останутся сомнения, я покорно приму любое ваше решение.
С этими словами она неторопливо направилась к выходу, прошествовав прямо мимо Охотника на Демонов Колина.
Колин в безмолвии развернулся и последовал чуть поодаль, сопровождая её по винтовой лестнице Круглой Башни ярус за ярусом.
На полпути до них донеслись душераздирающие крики и истошные, полные невыносимого отчаяния рыдания.
— Снова началось? — со слабой тенью растерянности на лице тихо спросила Ловия.
Колин лишь молча кивнул и хрипло отозвался:
— Да… Это рок, от которого нам вовек не уйти…
В этот самый миг на среднем ярусе Круглой Башни, в просторном зале, разыгрывалась страшная драма.
Уцелевшие члены исследовательской группы и те несколько жителей Города Серебра, на кого успела перекинуться их скверна, были безжалостно прижаты к каменным плитам плотным, струящимся золотым сиянием. Не в силах даже пошевелить пальцем, несчастные словно несли на своих плечах тяжесть исполинской горы.
Супружеская пара лет сорока, чья смуглая кожа казалась почти черной в неверных сполохах света, держа в руках по прямому стальному мечу, укражденному сложной вязью ритуальных узоров, медленно приблизилась к двадцатилетнему юноше.
Тело несчастного уже окончательно разложилось, превратившись в бесформенную, сочащуюся сукровицей груду мяса. Лишь голова юноши чудом сохранила человеческие черты, но и из нее во все стороны уже жадно тянулись мерзкие багровые щупальца.
Завидев приближающихся родителей, он в первобытном ужасе истошно закричал:
— Папа! Мама! Что вы собираетесь делать⁈
— Мы ведь… мы ведь договаривались сегодня запечь железных скорпионов на ужин!
— Папа, мама, я наловил для вас целую кучу скорпионов…
Мужчина и женщина в невыносимой муке отвернулись, не в силах смотреть на собственное дитя, но их мечи неумолимо и высоко взметнулись ввысь.
Раздались два глухих, влажных шлепка. Юноша осекся на полуслове, его останки забились в коротких, судорожных конвульсиях, а затем навсегда затихли, лишившись малейших признаков жизни.
Чуть поодаль десятилетняя девочка, захлебываясь слезами, с трудом удерживала в тонких пальцах тяжелый ритуальный клинок, занося его над лежащей перед ней старшей сестрой.
Лежащая на каменном полу девушка вдруг слабо, из последних сил улыбнулась и ласково прошептала:
— С сегодняшнего дня тебе придется жить со всем одной… Полно плакать, глупышка, не будь больше такой наивной…
От хлынувших слез взор ребенка окончательно поплыл, а занесенный клинок бессильно задрожал, замерев в пустоте.
В ту же секунду чья-то широкая, мозолистая ладонь легла поверх ее дрожащих пальцев и с силой толкнула рукоять вперед.
Чавк!
Малышка замерла на месте, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом. Казалось, она разом ослепла и оглохла, перестав воспринимать окружающий мир.
Таково было чудовищное, древнее проклятие, мертвой хваткой стиснувшее сердца жителей Города Серебра: лишь пролив кровь собственного близкого родственника, можно было гарантировать, что после смерти его душа не переродится в свирепого и коварного неупокоенного духа.
Именно по этой причине, даже когда Дак окончательно обратился в жуткое чудовище и подвергся осквернению неведомой сущности, напрочь лишившись ценности для допроса, соглядатай-«тень» не посмел оборвать его жизнь на месте. С величайшим трудом скрутив монстра, страж доставил его в Круглую Башню, чтобы дождаться родителей бедолаги — иначе последствия были бы куда страшнее.
В эти самые
