Дерзкая гипотеза
Дориан задернул шторы, погружая кабинет в полумрак, и опустился на стул.
Левой рукой он удерживал хрустальный шар, а правой едва касался его верхушки, плавно поглаживая его туда-сюда и непрестанно шепча что-то себе под нос, словно в бреду.
Мало-помалу мерцающие искры внутри хрустального шара разгорались всё ярче, проступая всё отчетливее, словно наливаясь отражением ночного звездного неба.
Звезды, обычно служащие для предсказания судеб и определения жизненного пути, проступали одна за другой, складываясь в объемную астролябию, переплетенную множеством мистических символов и знаков — откровений из мира духов.
Дориан Грей наконец замер, склонив голову над сияющей сферой.
— Не солгала… Всё действительно складывается именно так… Более того, она способна принести перемены роду Авраам, благие перемены… — Свет хрустального шара медленно угас, и Дориан поднялся с места, окончательно приняв решение.
Время обеда, в ресторане «Четырехкрылая птица».
Перед Форс лежала нарезанная кусочками жареная рыба, щедро приправленная розмарином. Золотистая корочка аппетитно хрустела, нежная мякоть таяла во рту, да и мелких костей почти не попадалось — словом, объедение. Единственной странностью была причудливая кулинарная эстетика повара: тот зачем-то сохранил выпученные рыбьи глаза и умудрился выложить блюдо так, чтобы они неотрывно уставились в потолок, словно безмолвно вопя о несправедливости безвременной кончины.
…Форс уложила рыбью голову набок, отрезала хвост и прикрыла им этот обвиняющий взор.
В этот момент Дориан Грей, мерно орудуя ножом и вилкой, словно невзначай поинтересовался:
— Анлиса очень увлекалась оккультизмом и успела изрядно в нем преуспеть. Когда ты разбирала её вещи, не попадалось ли тебе каких-нибудь книг, записей или мистических безделушек?
— Да, там было несколько тетрадей и книг, — открыто призналась Форс. — Именно благодаря им я и пристрастилась к оккультизму, вот только, увы, некоторые вещи для меня остаются совершенно непостижимыми.
«Взять хотя бы те самые „Сведения о духовном мире“: мало того что бред несусветный, так еще и логика напрочь отсутствует, а мысли путаются. Даже если заставишь себя читать через силу, гася накатывающее раздражение, в голове всё равно ничего не задерживается — закрываешь обложку и тут же всё забываешь, куда уж там понять…» — беззвучно добавила она про себя.
Дориан едва заметно кивнул и добродушно рассмеялся:
— О, в таком случае ты всегда можете спросить меня. Я ведь тоже увлекаюсь оккультизмом и, смею надеяться, довольно неплохо в нем разбираюсь.
— Неужели? Это же просто замечательно! — подыграла ему Форс.
Убедившись, что она действительно заинтригована, Дориан искусно перевел беседу в русло оккультизма. Он то вскользь касался мира духов, то делился тонкостями личной медитации. Заботясь о конспирации, при входе в ресторан джентльмен намеренно выбрал самый уединенный и тихий столик в углу, чтобы их разговор не улетел в чужие уши.
Под занавес обеда Дориан заговорил вновь:
— Знаешь, я долго ломал голову над тем, как отблагодарить тебя, и наконец-то нашел решение. И пусть Лоуренс оставил тебе плату, я считаю, что этого слишком мало, чтобы в полной мере вознаградить твою доброту, отзывчивость и верность слову.
— Мисс Уолл, если у вас возникнут какие-либо вопросы в области оккультизма, вы всегда можете написать мне письмо. Считайте это моей скромной признательностью.
— О лучшем я не смела и мечтать, — не стала отказываться Форс.
Из недавней беседы она безошибочно считала, что Дориан Грей владеет поистине глубоким, монументальным и систематизированным багажом знаний по оккультизму — истинный отпрыск древнего рода Авраам.
Самой же писательнице этих систематических знаний как раз и не хватало. Да, она владела основными понятиями о Потустороннем мире, но все эти крупицы были почерпнуты из поверхностных книг и чужих тетрадей, да разрозненных сплетен, услышанных на подпольных сходках. В ее оккультном образовании зияли приличные бреши, а в суждениях сквозила бессистемность.
Услышав ее согласие, Дориан поднял свой бокал и с мягкой улыбкой произнес:
— Да уповаем мы на то, что в один прекрасный день и сами обретем таинственные, Потусторонние силы.
…………
Северный район Баклунда, собор Святого Самуила.
Отряд Ночных Ястребов в черных плащах и красных перчатках спустился в подземный ярус собора. Возглавлял их мужчина лет сорока с мягкими чертами лица и заметной проседью на висках.
На его голове красовался вычурный классический котелок, а в пальцах он сжимал увенчанную золотом черную трость. Безмолвно следуя за провожатым из числа местных Ночных Ястребов, офицер переступил порог просторного кабинета.
В кабинете тесилились книжные шкафы, заставленные бесконечными рядами архивных дел. В высоком кресле вальяжно восседала женщина, облаченная в свободную черную мантию. Ее веки украшали яркие синие тени, а на щеках пылали румяна, придавая лицу зловещую, пугающую красоту. Подниматься навстречу гостям она и не подумала. То была бывший «Медиум» Дейли.
— Соэст, все нужные вам архивы сложены вон там, — Дейли кивком указала на стоящий у дверей стол.
Средневозрастной джентльмен, названный Соэстом, добродушно усмехнулся:
— Дейли, и как тебя только угораздило оказаться на дежурстве в этом пыльном архиве? Тебе ведь положено ведать куда более важными делами.
— Нет, я сама так решила. Мне нужно немного перевести дух, остыть и покопаться в бумагах, — Дейли издала негромкий смешок. — Это необходимо, чтобы набраться сил для нового рывка. Люди — существа хрупкие, им время от времени требуется передышка. Никто не способен вечно оставаться на вершине, ежесекундно купаясь в буре эмоций и восторгов.
— … Твоя манера общения ничуть не изменилась. Жаль только, ты так и не даешь мне ни единого шанса, — беззлобно рассмеялся Соэст.
Дейли с абсолютной серьезностью покачала головой:
— Очевидно, ты совершенно меня не знаешь. В последнее время мои вкусы стали куда более извращенными. Вот если бы ты соизволил превратиться в подгнивающий труп или хотя бы обнажил свои белесые кости, тогда бы я точно воспылала к тебе жгучим интересом.
Развернувшись, она устремила взор на стоящего за его спиной бойца в «Красных перчатках»: — Леонард, и как тебя только занесло в его отряд? Этот тип мало того что самонадеян и тщеславен, так еще и труслив до крайности. Он вечно предается влажным грезам о том, как обожаемая им леди сама прыгнет к нему в постель. Сказать по правде, быть может, именно в этом и кроется профессиональная деформация всех «Кошмаров»?
Произнося слово «Кошмар», Дейли сделала весьма ощутимую паузу.
Леонард лишь развел руками в беспомощном жесте:
— Мисс Дейли, таков был приказ господина Сесимы.
— Вот как… Что ж, по глазам вижу, что ты полностью разделяешь мое мнение о Соэсте,
