другого, как поднять ее и перенести через каток к единственным оставшимся воротам. Рядом с ними лежала моя клюшка. Я использовал эту клюшку для множества блокировок, передач, побед — даже в драках. Но я никогда не использовал ее так, как планировал сегодня вечером.
Положив ее на лед, я повернул ее лицом к воротам, разорвал сетку и обмотал ее вокруг ее запястий, пока она не оказалась в ловушке, как муха в паутине. Им придется заменить сетку, но мне было все равно.
Я расстегнул ее джинсы, спустил их и ее черные трусики до лодыжек, еще больше заперев ее. Вид ее обнаженной, беспомощной, неспособной сделать ничего, кроме как принять то, что я ей давал, заставил мой член стать твердым и жестким так быстро, что это почти болело.
— Я не знаю, о чем ты думаешь, — начала она.
— Тихо. — Это слово ударило по льду, эхом разнесясь по огромной арене.
Потрясенная, она замолчала.
Я провел правой рукой по ее бедрам, по бокам ребер, до передней части хоккейной майки, которая все еще злила меня. Левой рукой я нашел в кармане швейцарский армейский нож, открыл его, схватил за переднюю часть и начал резать.
Это заставило ее снова заговорить.
— Джек, какого черта, клянусь Богом, я...
Нет, этого нельзя было допустить.
Я быстро разрезал прочный полиэстер, стараясь не порезать ее красивую кожу, пока он не повис над ее руками.
Наклонившись, я разрезал ножки ее трусиков. Как только они освободились, я скомкал их и засунул ей в рот. Она пыталась говорить, пыталась выплюнуть их, но я засунул их так глубоко, что все, что она могла сделать, это бормотать.
Намного лучше.
Вернувшись к своей первоначальной задаче, я закончил разрезать майку, разрезав рукава, пока она не упала с ее тела, обнажив еще одну майку с высоким воротником. В основном удовлетворенный, я поднял куски, обошел сетку с другой стороны и встал перед ней.
Время для следующего шага.
Наполненный предвкушением, я встал перед ней и медленно разрезал майку на ленты. Нож соскользнул и порезал мне большой палец. Кровь капала на майку, и мой палец горел в месте пореза, запах крови вызывал легкую тошноту, но мне было все равно. Я смотрел в глаза Авивы, которые светились ярче, чем раньше.
— Вот что будет, если ты еще раз наденешь чужую майку. С этого момента, когда ты будешь приходить на мои игры, ты будешь носить мою майку и только мою. Не послушаешься меня — порежу что-нибудь похуже.
Например, игрока, чей номер она носила.
— Поняла?
Она что-то крикнула через скомканные трусики, но они служили надежным кляпом.
Я дал предупреждению подействовать, пока крошечные кусочки нейлона и полиэстера падали на землю. Она замолчала, наблюдая, как они собираются в жалкую кучу. Наконец, удовлетворенный, я закрыл швейцарский армейский нож и бросил его на лед.
Пришло время второго урока.
Подняв клюшку со льда, я проверил ее, сделав несколько пробных взмахов. Я никогда прежде не использовал ее для такого, поэтому мне нужно было убедиться, что угол и сила удара правильные. Я хотел оставить синяк, а не сломать ее.
Это было ново. Раньше я хотел только сломать ее.
Покачав головой, я сосредоточился на цели. Ее попка была круглой и сочной, обрамленной ямочками на бедрах. Бледная, розовая и просто просящая о том, что будет дальше.
— Это будет больно, принцесса, — предупредил я ее, а затем замахнулся.
Хлопок.
Лезвие прилегло прямо к ее попе. Звук был приятным, но ни в коем случае не таким приятным, как шокированный крик Авивы.
Я отступил и замахнулся снова.
Хлопок.
Еще один крик, частично заглушенный кляпом.
Хлопок.
Хлопок.
Хлопок.
Мой член, уже твердый от вида ее обнаженного тела, стал настолько твердым, что стало больно. Видеть, как ее щеки краснеют, слышать ее крики и вопли, было, пожалуй, самым возбуждающим, что я когда-либо испытывал в своей жизни. Я видел, как она давилась моим членом.
Хлопок.
Хлопок.
— Джек, нет, нет, перестань, пожалуйста... — она пыталась умолять сквозь трусики.
— Черт, — стонал я, останавливаясь, чтобы привести себя в порядок.
— Продолжай умолять, принцесса. Посмотрим, к чему это приведет.
Хлопок.
Хлопок.
Я потерялся в этом моменте, когда ее крики эхом разносились по огромной арене, наполненной холодным запахом льда, с ощущением невидимых зрителей, наблюдающих за ее наказанием. Все в этой девушке было самым горячим, что я когда-либо испытывал, и я собирался увести ее так далеко в темноту, что ни один из нас никогда не найдет выхода.
Снова остановившись, я подошел ближе, вдыхая аромат яблок, меда и... мокрой киски. Лаская ее покрасневшую попку, я засунул руку между ее сжатых бедер и провел пальцами по ее киске.
— Мокрая, — пробормотал я ей на ухо.
— Кто бы мог подумать, что ты такая шлюшка, принцесса? Не волнуйся, это еще не все.
Она яростно замотала головой, отвергая правду. Я нарисовал круги вокруг ее клитора, отчасти в наказание, отчасти в награду.
Прежде чем я успел передумать, я поцеловал ее позвоночник, а затем отступил и продолжил наказание. Я не думал, что она сможет выдержать еще больше — ее мольбы превратились в икоту и рыдания, а ее задница была настолько красной, что я почти забеспокоился. Почти.
— Каждый раз, когда ты будешь пытаться сесть в течение следующей недели, ты будешь думать обо мне, не так ли, маленькая воровка? Помни, что с этого момента ты будешь носить только мою майку, и только мою майку?
Хлест.
Она еще больше зарыдала.
— Скажи, что ты сожалеешь, Авива.
Она покачала головой, ее плечи были напряжены и прямы.
Хлопок.
— Скажи это, или мы будем продолжать всю ночь, пока утром не появится водитель Zamboni и не увидит тебя в таком виде.
Я снова поднял палку, готовый продолжить...
Она пробормотала что-то через трусики. Это прозвучало как «прости».
Достаточно.
Бросив клюшку, я достал из кармана маленькую бутылочку смазки, потому что никогда не бывает лишней подготовки. Когда я подошел к ней, я обхватил ее за бедра, немного поиграл с ее киской, наслаждаясь ее беспомощными стонами и тем, как желание и страсть стекали по ее бедрам и моим пальцам. Поднеся пальцы ко рту, я слизнул с них ее вкус, на мгновение поддавшись искушению вылизать ее. Но у меня были более грандиозные и лучшие планы.
Стянув штаны, я открыл бутылочку и выдавил смазку на ладонь. Я обхватил член рукой, распределяя смазку по всей длине.
— Тебе повезло, — сказал я ей.
— Я подумывал трахнуть эту девственную попку без помощи.
