об обожении она переписывала 7 раз и правила 5 корректур![1366] Не без оснований практически все рецензенты отмечали глубину и серьезность ее исследований.
Подводя итог своей деятельности, Лот-Бородина писала: «Вся моя жизнь сосредоточена только на проблеме созерцания и отвлеченной мысли»[1367]. Она признавалась своей подруге О. А. Добиаш-Рождественской: «Кажется, я была рождена “не для житейского волненья” и т. д., а именно для второй части дивного Пушкинского стихотворения»[1368], а именно: «Мы рождены для вдохновенья, / Для звуков сладких и молитв»[1369]. Лот-Бородина была настоящим мыслителем, одаренным богословом и проникновенным, вдумчивым философом – в самом широком и в то же время строгом (исконном, античном и патристическом) смысле этого слова как возлюбившего Мудрость. Именно поэтому о. Жан Даниэлу написал о Лот-Бородиной, что ее «пламенные богословские исследования» направляла любовь к истине:
Она верила в разум, порожденный Богом, чтобы узнать эту истину. И она сама жила в Свете того, кто просвещает каждого человека. <…> Она считала, что разум занимается драмой спасения и может быть освещен Логосом[1370].
Хотя Лот-Бородина не создала собственной, новой школы, а ее позиция в русской эмигрантской среде часто недооценивалась, она не отчаивалась:
Религиозные и философские вопросы продолжают меня волновать и увлекать, пр[ежде] всего, являясь предметом объективного изучения. В этой малодоступной <…> области я уже давно составила себе имя и вне Франции[1371].
Она писала: «Такова моя натура, к[ото]рая все рвется вперед, жадно ищет, хочет себя отдать и вместе с тем до конца проявиться, se réaliser pleinement»[1372]. Ее опыт – пример интеллектуального мученичества, которому она всегда находила оправдание, и которое, увы, мало кто ценил и не все разделяли. Лот-Бородина – крупнейший в русской культуре историк идей, труды и взгляды которой с этой точки зрения еще предстоит проанализировать. При этом философско-религиозные воззрения Лот-Бородиной отличались «бунтарским духом» и «полемическим задором»:
Как решительно восстает она против всякого религиозного догматизма, как беспощадно критикует официозных и официальных эмигрантских писателей, с которыми расходится во мнениях. «Бомба, порох», – сказал о ней один из ее учеников[1373].
Лот-Бородина сочетала европейскую образованность и строгость суждений с восточнохристианским духом созерцания. Согласно ее словам, в своих поисках истины она руководствовалась интуицией, которую, однако, основывала на солидном фундаменте проверенных данных[1374]. Отстаивая свободу мышления и широту христианского кругозора, не ограничивающегося видимыми границами, она в то же время была оплотом ортодоксии. В этой перспективе Лот-Бородина анализировала и оценивала русскую религиозную философию, в которой находила «столько эклектических и даже совершенно неправославных элементов», в частности у В. Соловьева, вопрошая: «Назовите хотя бы трех истинно правосл[авных] мыслителей XIX или XX веков?»[1375]
Как уже отмечалось, Лот-Бородина, несмотря на то, что подчеркивала значение созерцания, была не только теоретиком, но и практиком. Она искренне, но никоим образом не наивно, верила в возможность обновления человеческого общества, о чем писала даже в начале Второй мировой войны:
Необходимо будет перестроить весь мир на новых основах, создать, поелику возможно, христианское международное общество, где будут равноправны все нации и духовно свободны все твари. Это мне кажется осуществимым хотя бы отчасти, ибо Царствия Божия не может быть на земле[1376].
Лот-Бородина, при всей своей трезвости, была убеждена, что «мир ведь полон не только всяческих страданий, но и красоты и высоких достижений»[1377]. Она писала о себе: «Жизнь моя протекла полноводной рекой и не без ярких моментов и впечатлений на фоне, однако, воистину трагической эпохи»[1378]. С таким настроем и подходом Лот-Бородина откликалась практически на все события своего времени: интеллектуальные, духовные, культурные, социально-политические и т. п.
Сохранился фотографический портрет Мирры Ивановны Лот-Бородиной. Умное, внимательное лицо, смотрит терпеливо и с большим дружеским участием. Такое лицо умеет слушать и умеет думать. Необыкновенная реакция живой мысли – немного грустной и усталой, что отодвигает другую особенность лица – его простоту и красоту, которыми характеризуется духовный аристократизм. Эта женщина жила в определенном достатке, но с тем же лицом она жила и в бедности, повторив путь св. Франциска. Если земные проблемы и овладевали ею, то только в связи с положением, в которое ненароком попадали ее близкие – родственники или друзья. Несмотря на молодость, в ее глазах уже прочитывается грусть мудрости, которая знакома познавшему интеллектуальное непонимание и духовное одиночество. Повезло тому, кто был знаком с Лот-Бородиной лично: общался с ней, разговаривал с ней, испытал на себе свет ее пристальных и всепрощающих глаз. Оторваться от них невозможно.
Авторитет Лот-Бородиной как эксперта по патристической и византийской мысли был широко признан на Западе, в том числе такими известными католическими богословами, как доминиканцы Ив Конгар и Мари-Доминик Шеню[1379], o. Валентин Бретон[1380], считавший ее наследие родственным францисканской традиции, а также иезуиты Марсель Виллер[1381] и Жан Даниэлу, который цитировал ее в своей известной книге «Platonisme et théologie mystique»[1382]. В свою очередь, в 1946 г. Лот-Бородина писала о Даниэлу:
Хотя я с ним не знакома, но получила от него недавно оч[ень] интересное письмо начатой мною работы о béatitude posthume [посмертном блаженстве. – Т. О.] в обоих Церквях. Его теза о Гр. Нисском превосходный во всех отношениях, нужный труд. Кажется, он человек еще совсем молодой, но уже настоящий спец по вост[очной] теологии[1383].
Работы Лот-Бородиной приводил (хотя в полемическом контексте, как пример отрицания «слишком рационального» Августина Иппонского в православной среде[1384]) крупнейший специалист по истории античного христианства Анри-Ирене Марру[1385]. В 1996 г. ее фамилия, хотя и в искаженной версии как Loth Borovine, была упомянута папой Иоанном Павлом II[1386].
Мнением «мадам Лот» дорожил сам мэтр медиевистики Этьен Жильсон, который отмечал, что ее по праву можно считать историком не столько фактов, сколько идей. Она легко увлекалась предметом своих исследований и умела увлекать и вести за собой других, читателей и слушателей. Жизнь и деятельность Лот-Бородиной можно охарактеризовать тем самым словом, которым она определяла героя своих сочинений Николая Кавасилу: гуманизм, а еще точнее – христианский гуманизм. Она глубоко любила человека, сотворенного по образу и подобию Божиему, и подчеркивала его главную цель, состоящую в обожении. С юных лет Лот-Бородина посвятила себя изучению человека, особенно его величайшего чувства – любви, находящего свое выражение в литературе и достигающего своего апогея в божественной любви. Ее гуманизм имел не только теоретический, но
