А, наш прекрасный помощник, — Мадек обернулся и улыбнулся — почти дружелюбно. — Проходите. Не бойтесь. Я держу слово, об этом все знают. Я обещал, что никто не пострадает, если вы будете вести себя хорошо.
Кейн молчал.
— Ваших людей мы отпустим. Всех. И с «Верного» — тоже. — Пират кивнул куда-то в сторону. — Получите старый челнок, топливо и координаты ближайшей станции. Корабли, уж извините, останутся у нас. Трофеи, сами понимаете. Издержки профессии.
— А… это? — Кейн с трудом заставил себя кивнуть на стазис-камеру.
— Это? — Мадек снова постучал по крышке. — Это отправится к заказчику. Как договаривались. Через посредника, разумеется.
Кейн непонимающе смотрел на него.
— Простите?..
Мадек несколько секунд разглядывал поверенного. А потом расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову, так что его татуированный череп блеснул в свете ангарных ламп.
— Великая бездна! Вы ведь и правда не знаете! — Он вытер выступившие слёзы. — Мэтр, мэтр… Тридцать циклов служить дому — и так ничего и не понять про своих хозяев. Ваш граф, мэтр. Валдис Ар-Хейм. Это он нас нанял. Это он заплатил нам за то, чтобы мы перехватили его собственный грузовик, заняли ваше место, провели обмен — а потом прикончили наёмников, которые знали, как погиб его папаша. Чипы, которые вы везли, — наша премия. А тело — ему. Без свидетелей. Без шума. И без вас, разумеется. Красиво, правда?
Кейн почувствовал, как пол ангара уходит у него из-под ног.
— Это… это ложь, — выдавил он. — Граф никогда… Он хотел похоронить отца. Он…
— Он хотел получить своё, — пожал плечами Мадек. — Аристократы, мэтр. Я повидал их достаточно. Все они одинаковые. — Он махнул рукой своим людям. — Проводите господина поверенного к челноку. И передайте ему на дорожку бутылку чего-нибудь крепкого. Ему пригодится.
Уже у самого выхода из ангара Кейн обернулся.
— Зачем? — спросил он хрипло. — Зачем вы мне это рассказали?
Мадек на мгновение задумался.
— Скажем так, — произнёс он наконец, — мне не понравилось, как со мной обошлись. Ваш граф забыл упомянуть, что за этими гахарцами охотится ещё и серьезная корпорация. Я потерял из-за этого половину эскадры. А я, так уж исторически сложилось, не люблю, когда меня держат за дурака. — Он улыбнулся одной половиной лица. — Пусть знает, что я этого не забуду, и немного поволнуется.
Челнок с экипажами «Орунару» и «Верного» отстыковался через сорок минут.
Мэтр Орвальд Кейн сидел в его тесном пассажирском отсеке, сжимая в руках так и не открытую бутылку, смотрел в пустоту за иллюминатором и вспоминал своего сюзерена. Его глаза — алчные, нетерпеливые — и голос: «Любой ценой».
Любой ценой.
У него было много дней пути, чтобы придумать, что он скажет своему хозяину, когда вернётся домой. И решить, стоит ли это делать вообще.
* * *
Центральный офис корпорации «Уноарм»
Сообщение пришло через пятьдесят пять стандартных суток.
Это был даже не доклад. Обрывок. Пакет телеметрии, автоматически сброшенный аварийным маяком судна «Стратус» в последние секунды перед тем, как его раскромсали москиты пиратов, — и проболтавшийся потом в пустоте до тех пор, пока его не подобрал отправленный туда на разведку корабль. Несколько минут записи с внешних камер. Схема боя. Сигнатуры. Список кораблей, которые перестали отвечать.
Немолодая женщина-хомо с безупречной причёской и холодными серыми глазами просмотрела запись трижды. Без единого звука. Без единого движения. Только на третьем просмотре её пальцы, лежавшие на краю стола, едва заметно сжались.
«Арбитраж». «Такос». «Стилет». «Стратус». «Ромус» — захвачены или погибли. Оперативная группа уничтожена полностью.
— Пираты, — сказал тот же, что и в прошлый раз мужчина, стоявший у её стола. — Мы не знаем, откуда они взялись и почему напали. Но это точно не гахарцы, госпожа директор. Последние кадры показывают, что они ждали в засаде. Командор Таллан, судя по всему, принял их за противника и атаковал первым.
— Хорошо, — сказала директор.
Мужчина промолчал. Он работал с ней достаточно долго, чтобы не спрашивать лишнего.
— Гахарцы?
— Неизвестно. Запись обрывается. Но наш агент утверждает, что в системе очень много свежих обломков.
Директор медленно подняла взгляд от экрана.
— Но точно неизвестно, погибли ли гахарцы.
— Как минимум одни обломки принадлежат гахарскому кораблю. Удалось опознать по телам среди них. Близко не подходили.
— А значит, судьба нашего груза остается неизвестной.
— Совершенно верно.
Женщина откинулась на спинку кресла и долго молчала, глядя в огромное панорамное окно, за которым медленно плыли огни верхних уровней столицы.
— Меня это не устраивает, — сказала она наконец. — Мне нужна уверенность. Я хочу знать, что произошло на этом крейсере. Я хочу знать, кто выжил, куда они ушли, с кем разговаривали и что рассказали. Мне нужны данные.
— Это потребует ресурсов, госпожа директор.
— Значит, возьми, сколько потребуется. — Её голос не изменился ни на йоту. — Если «Сигма» вырвалась наружу, это рано или поздно всплывёт. Где-нибудь. В каком-нибудь медотсеке на задворках Фронтира. В каком-нибудь трюме. В каком-нибудь отчёте. Найди мне то, что мне нужно.
Она снова посмотрела на застывший кадр — облако обломков у пятой планеты.
* * *
Столичная планета графства Хейм.
Стазис-камера прибыла через двадцать шесть суток после событий в системе Гушем-Жжат — в грузовом контейнере без маркировки, через трёх посредников, на борту торгового судна, капитан которого искренне считал, что перевозит партию медицинского оборудования.
Барон Неш Ар-Виман лично спустился в подвал загородной резиденции, где его ждал небольшой, но прекрасно оснащённый хирургический кабинет, и лично наблюдал, как немолодой врач, которому заплатили достаточно, чтобы тот навсегда забыл этот вечер, вскрывает саркофаг и склоняется над тем, что осталось от графа Флориана Ар-Хейма.
Процедура заняла меньше часа, хотя барону она показалась вечностью.
Когда врач наконец выпрямился и протянул ему небольшой стерильный контейнер, Ар-Виман не сразу решился его взять. Внутри, в прозрачном растворе, лежало нечто совсем крошечное — меньше ногтя мизинца. Бледное, полупрозрачное, с тончайшей сеткой серебристых нитей, тянувшихся от него во все стороны, как корни от семени.
Аграфский биоимплант. Ключ от баснословных богатств, не поддающийся копированию.
Ключ ко всему.
— Он… функционален? — спросил барон и с неудовольствием отметил, что голос его прозвучал не так ровно, как ему бы хотелось.
— Насколько я могу судить — да, господин барон. Стазис сохранил ткани идеально. — Врач помедлил. — Но я
