моем роду «забитых» девиц нет.
В этот момент жертва Пришвиной, наконец, поняла, что Конвойные не собираются вмешиваться в Воздаяние, и сломалась — простонала, что готова выплатить виры и извиниться, была пролевитирована к ногам Андрея Ильича Филимонова и рухнула перед ним на пол. Да, отъехала от вспышек боли в переломанных конечностях, но получила по морде слабеньким воздушным кулаком, пришла в себя, была подхвачена новым коконом и «полетела» к Императорской ложе.
Тут я уронил в оперативный канал «Паутинки» фразу «Так держать…», а Наташа задала Голицыну вопрос, интересовавший и меня:
— Анатолий Игоревич, судя по акценту, этот недоумок — гость Империи?
— Это наследник главы самого влиятельного рода Дании — Эстридсенов — Юхан. Тщеславен, самовлюблен, самоуверен, завистлив и туповат. Поэтому его всегда сопровождает советник, «режущий» любые инициативы далеко не юного дурачка. Но заблокировать его воздействие не смог — видимо, обладает другим сочетанием Даров. Вот Юхан свой род и подставил. Кстати, государь наверняка в восторге. Ибо проступок Эстридсена позволяет загнать в долги Олафа Шестого…
Батюшка Валентины тоже оказался «жестким» — доставив датчанина в Императорскую ложу, поставил перед государем «на колени» и уткнул лбом в пол. Так что уродец был вынужден приносить извинения из унизительнейшего положения. В той же позе «простоял» до нашего прихода — Белосельский счел необходимым пригласить в зал для пресс-конференций и меня, а мы с Наташей шли до ложи прогулочным шагом. Извинился и перед Пришвиной. После чего «связал» государя с отцом, с «помощью» Филимонова подробно описал свой проступок и заявил, что должен три «серьезнейшие» виры.
Эстридсен-старший, естественно, не обрадовался. Но сделал неплохой ход — вежливо поздоровался с Императором, признал вину сына и… попросил немного времени для «подготовки конкретных предложений».
«Уходит от прилюдного разговора к общению тет-а-тет, чтобы не позорить род дальше…» - написал я напарнице в личку и ничуть не удивился решению главы государства пойти датчанину навстречу:
— Что ж, я вам позвоню в одиннадцать утра по времени Владимира. И дам команду подлечить вашего отпрыска…
Эстридсен-старший рассыпался в благодарностях и пожелал государю всего хорошего. Так что тот сбросил вызов, распорядился отнести Юхана к дежурным целителям и повернулся к нам:
— Олег Леонидович, Наталья Георгиевна, аукцион вот-вот продолжится и наверняка доставит море удовольствия. Составите компанию?
— Почтем за честь… — с поклоном ответил я, и Белосельский, благодарно кивнув, повел рукой в сторону двух пустых кресел, стоявших по правую руку от его трона. А после того, как мы сели, забрал у командира личной охраны небольшую коробочку, снова поймал мой взгляд и хищно усмехнулся:
— Нина Петровна и Андрей Ильич спустятся к очередному «лоту» через минуту-полторы, так что мы с моей благоверной еще раз поздравляем вас с днем рождения, желаем всего наилучшего и дарим не очень маленький, но по-настоящему нужный подарок…
Глава 34
31 декабря 996 г. от ВР.
…Наташа вывезла меня из Кремля в пятом часу утра. Кстати, достаточно уверенно. И покатила по ночному городу в сторону «Золотых Ключей». Ага, именно «в сторону»: ей нравилось управлять настолько тяжелой и мощной машиной, поэтому подсказки навигатора игнорировались, и «Магнат» пер по центральным проспектам «очень приблизительно».
Тем не менее, эдак через полчасика мы все-таки заехали в гараж нашего жилого комплекса, зарулили на нужное парковочное место и остановились.
Заглушив двигатель, напарница, основательно перебравшая сильных положительных эмоций, облизала пересохшие губки, набрала полную грудь воздуха и выдохнула чертовски провокационное заявление:
— Если ты не передумал… отрываться, то предлагаю подняться домой. Чтобы не терять лицо перед дежурным СБ, сидящим за мониторами.
Я коротко кивнул, приложил себя заморозкой, неспешно выбрался из салона, поухаживал за своей дамой и повел ее к лифтам. Пока поднимались на двадцатый и шли по коридору, более-менее унял желание, кружившее голову, поэтому, оказавшись в прихожей, спокойно разулся и озвучил боевой приказ:
— Расходимся по гардеробным, снимаем шмотье, которое наверняка еще пригодится, и встречаемся в моей душевой кабинке…
— Вот это, я понимаю, выдержка… — ехидно хохотнула «Природница» и, от греха подальше, унеслась к себе рывками. А уже минуты через три-четыре ворвалась в ванную, увидела, что я… хм… соскучился, и отпустила тормоза. Напрочь. Поэтому я потерял голову и выпал из реальности от первого же поцелуя. В одно из мгновений временного просветления обнаружил, что мы отрываемся на моей кровати, а еще через вечность, почувствовав вибрацию часов, мысленно выругался. Ибо сообразил, что уже восемь ноль-ноль, но не хотел останавливаться.
— Я — твоя, Олег… — хрипло выдохнула Наташа после того, как отошла от очередного финиша, и… помогла остыть: — И всегда рядом. Так что вспомни о том, что сегодня — тридцать первое, что между Владимиром и Белоярском — четырехчасовая разница во времени, и что нас ждут…
— Помню… — нехотя вздохнул я и из вредности легонечко прикусил все еще возбужденный светло-розовый сосок.
Подруга знакомо содрогнулась от вспышки удовольствия и отомстила, одарив умопомрачительным поцелуем. Впрочем, благоразумно прервала его достаточно быстро, выскользнула из-под меня и переключилась в рабочий режим:
— Иди мыться. А я подойду после того, как перестелю постель…
Подошла. Поцеловала в щеку. Поблагодарила за восхитительное утро, сообщила, что заказала завтрак в ресторане «Золотой ларец», и предупредила о том, что еду поднимут через восемнадцать-двадцать минут.
— Уже не разойдусь. Хотя, признаюсь, хочется… — улыбнулся я, доперев до второго слоя этой заботы, сделал женщине игривый комплимент, вышел из душевой кабинки и врубил таймер обратного отсчета. Поэтому успел одеться до прихода рассыльного, забрал заказ и собственноручно накрыл на стол на кухне.
Поели без особой спешки, переоделись в обычное шмотье, спустились в гараж и ровно в девять тридцать загрузились в «Магнат». А без пяти десять подкатили к парадным воротам городского поместья Державиных, поморгали фарами и сообщили подбежавшему к нам СБ-шнику, что прибыли к Дарье Константиновне.
Служака, выслушавший мой ответ, оказался трусоват — сложился чуть ли не пополам, набрал мою сестренку, не отходя от моей машины, доложил о нашем прибытии и, выслушав ответ, радостно взял под козырек:
— Будет сделано…
Я мысленно хохотнул, подождал, пока откроются ворота, зарулил на территорию и покатил к тому самому входу, через который когда-то выносил шмотье из «наших» покоев. Не успел припарковаться перед дверью, как она распахнулась, и Державина, вылетевшая из особняка, в два коротких рывка переместилась к моей стороне автомобиля,