смен. А самыми последними высказались Даша — как старшая из моих родичей, Янина Павловна — как единственная гостья, и Танька. По личной инициативе. И закончила эту часть празднования на чертовски интересной ноте:
— С Новым годом, родичи моего горячо любимого братика и союзница единственного боярского рода Империи! Да, я еще не Одаренная, но уже считаю вас примером для подражания, горжусь тем, что лично знакома со многими из вас, и жду не дождусь инициации. Чтобы начать развиваться под вашим чутким руководством. Желаю каждому из вас всего наилучшего и… абсолютной уверенности в том, что никто, кроме боярина Олега Леонидовича Беклемишева, не приведет вас в самое светлое и счастливое будущее…
Что самое забавное, не улыбнулся ни один взрослый. Хотя, по логике, могли. Наоборот, поаплодировали предельно серьезной девице, дали понять, что служат мне не за страх, а за совесть и ни за что на свете не уйдут ни к кому другому. Ну и, конечно же, заявили, что почтут за честь помогать Татьяне с тренировками. Вот она и склонила голову в знак благодарности ко всем сразу.
В этот момент ожили первые телефоны, и я поднялся из-за стола в знак того, что официальная часть мероприятия закончена, и можно расслабиться. А через считанные мгновения ответил на звонок Анатолия Игоревича и выпал из реальности на добрых полчаса.
Так как поймал в личку список лиц, которых, по мнению матушки, был обязан поздравить сам, и включился в работу.
Кстати, трубки вибрировали практически у всех. Поэтому в зале стало шумно. Но я не обращал на этот шум внимания. Впрочем, серию излишне резких движений Наташи все равно засек. Чувством Воздуха. Вот и напрягся — перестал вслушиваться в поздравления Константина Антоновича Силина, оценил выражение лица подруги и влил в нее Огонь с Жизнью.
«Бодрил» секунды три. А потом уронил в личный канал расстроившейся женщины сообщение из двух утверждений:
«У тебя есть мы. А на остальных — плевать…»
И попал в точку:
«У меня неожиданно обнаружились любящие и страшно соскучившиеся родственники. Но они — мое прошлое. А вы — настоящее и будущее. Поэтому я пошлю этих тварей к чертовой матери предельно понятным сообщением, заблокирую номер и вернусь в норму…»
Аналогичное «счастье» чуть было не испортило настроение и Ане. Но я вовремя заметил, что ее плющит, подошел, приобнял за талию и вправил мозги в том же стиле:
— Выруби телефон: все, кто тебя любит, находятся в этом зале. А тратить душу на кого-либо еще — редкое извращение.
— Спасибо, мой господин… — так же тихо ответила она, в стиле Наташи погладила Воздухом по предплечью и ускакала к матушке…
…Без двадцати два Антон Макаров обнаружил в зоне ответственности усадьбы синий портал и здоровенную стаю «чертей», ломившуюся по следам какой-то земной мелочи. Да, они были «всего-навсего» зверьем пятого класса опасности, но «делились» достаточно солидными посмертными импульсами и могли помочь перейти в девятый ранг тем рядовым магам рода, которым это еще не удалось. Поэтому я разрешил народу сделать себе «лишний» подарок, и почти треть празднующих унеслась пинать доноров халявной энергии. Чуть позже начали клевать носом самые младшие дети, и то ли три, то ли четыре женщины увели укладывать их спать. А в половине третьего я по совету мамы поднялся из-за стола, пожелал «родственникам» приятного празднования и в сопровождении членов семьи, Даши, Таньки, Петьки и Янины Павловны ушел «заниматься своими делами».
На втором этаже родительница включила режим Старшей Хозяйки и разогнала мелочь по покоям. А затем вполголоса поинтересовалась у гостьи, как она себя чувствует после бессонной ночи в Кремле и долгого перелета.
Как ни странно, женщина не стала строить из себя героиню — призналась, что засыпает на ходу и держится бодрячком за счет вливаний Жизни.
— Что ж, значит, отдыхать будем после того, как вернемся в сознание… — на правах главы рода заявил я, пожелал женщинам добрых снов и ушел к себе.
Пока принимал душ, решил, было, воплотить в жизнь еще одну мечту — заснуть, обнимая Наташу — но вовремя сообразил, что она может мечтать о нормальном отдыхе, и заставил себя переиграть планы. В общем, лег в гордом одиночестве, закрыл глаза и отключился. И пребывал в черном безвременье до тех пор, пока не услышал голос матушки.
В сознание возвращался тяжелее некуда, поэтому не сразу вник в суть того, что произносилось раз за разом. Зато после того, как начал соображать, не на шутку разозлился. Поэтому набрал Ильину-младшую, дождался, пока она примет звонок, проигнорировал радостный щебет и задал первый вопрос:
— Арина Кирилловна, скажите, пожалуйста, вы в курсе того, что всю ночь с тридцатого на тридцать первое декабря я провел на Предновогоднем Приеме во Владимирском Кремле?
— Да, конечно: я видела репортажи, страшно вами горди— …
— А о том, что ночь с тридцать первого декабря на первое января обычно празднуется наступление Нового Года?
— Естественно: я сама пра— …
— Так какого, извините, черта вы приехали к моим владениям в полдень, зная, что я НЕ СПАЛ ДВОЕ СУТОК, а значит, НАВЕРНЯКА ОТДЫХАЮ⁈
— Ну-у-у, я думала, что…
— Безусловно, вы имеете право и думать о чем угодно, и надеяться на все, что угодно… — в третий раз перебил ее я и поставил точку в этом разговоре ни разу не галантным рыком: — Но раз вы живете исключительно в своих мечтах и плевать хотели на то, что чувствую я, значит, нам с вами не по пути. Причем во всех смыслах этого выражения. Говоря иными словами, вы меня очень обяжете, если перестанете звонить и, тем более, приезжать в гости. На этом у меня все. С Новым годом…
Эта вспышка ярости напрочь отбила всякое желание спать. Поэтому я натянул шорты и футболку, вдел ноги в шлепки, спустился в спортзал, надеясь попинать любимую «подушку», и обломался, обнаружив, что там тренируется Аня.
Не знаю, как она определила, что меня трясет от бешенства, с первого взгляда, но переместилась ко мне рывком, вцепилась в предплечье, увела к матам, заставила снять футболку и лечь, опустилась на колени и… отправила в целительский сон. Но помять — помяла. Ибо, проснувшись в четыре часа дня, я почувствовал себя заново