Марша Дэвенпорт
Моцарт
Посвящается Расселу Дэвенпорту
Серия «Лучшие биографии»
Перевод с английского Е.В. Лазаревой
© Лазарева Е.В., перевод на русский язык, 2025
© ООО «Издательство «Вече», 2025
Предисловие
Я не пыталась вызвать дух Моцарта: он здесь такой, каким он был. Для тех, кто хотел бы его знать, он остался в своих многочисленных письмах и еще более многочисленных произведениях. После всего этого имело бы смысл прочесть детальные биографии и не помешало бы познакомиться с письмами и воспоминаниями современников. Тогда обнаруживаются небольшие пробелы в документированной истории его жизни, которые догматичные биографы старательно обходят стороной из-за нехватки справочного материала для сносок, а творцы романтизированных биографий покрывают позолотой и сахарной глазурью, превращая их в приторные пирожные по моде XVIII века, каковой, по мнению многих, и была жизнь Моцарта. Я пыталась проложить верный курс между обеими крайностями. К тому же я действительно узнала Моцарта, говоря метафорически, конечно, в том смысле, как высказался д-р Джонсон[1]: биограф должен «есть, пить со своим героем и жить с ним в одном социальном окружении». И потому мне кажется, что я знаю, как Моцарт выглядел, как говорил, чем занимался изо дня в день. Я соединила эти знания с добросовестным изучением всего того, что уже известно о его жизни, изложив всё это в виде последовательности событий, которые с ним происходили. Пусть это кому-то покажется чем-то недопустимым, но ничего противозаконного в моих действиях не было. Напротив, я в долгу перед целым рядом выдающихся исследователей данной темы, которые прочли, и покритиковали, и поддержали представленную мной работу, и они же были безгранично щедры, делясь со мной собственными материалами. В некоторых случаях любой из исследователей Моцарта мог бы подтвердить: я сделала то, что мистер Д.Б. Уиндем-Льюис (Доминик Биван)[2] назвал «законным присвоением». Не могут не оформиться в сознании того, кто трудился и жил, смеялся и горевал с человеком, давно умершим, такие вот законные присвоения.
Заметное место в моей добросовестной реконструкции занимает встреча в Праге Моцарта, Лоренцо Да Понте и Казановы в 1787 году, во время написания оперы «Дон Жуан». В 1926 году две страницы рукописи были найдены среди сохранившихся вещей Казановы в замке Хиршберг, неподалеку от местечка Духцов в Богемии, где он умер. Рукописи были идентифицированы, признаны подлинными, содержат несколько поэтических фрагментов, представляющих собой часть сцены из либретто Да Понте к «Дон Жуану», записанные почерком Казановы. Каким образом документ попал туда, всё ещё остается, наряду со многими другими вопросами исторической реконструкции, загадкой для целого ряда авторитетных ученых, и среди них я, в частности, особенно благодарна за великодушную помощь в работе над моей книгой: доктору Полу Неттлу, профессору Немецкого университета в Праге (теория музыки), который первым опубликовал текст рукописи из замка Хиршберг и который, помимо музыковедения, столь же широко известен благодаря своим исследованиям о Казанове; признанному знатоку творчества Моцарта доктору Властимилу Блажеку, сотруднику архива Пражской государственной консерватории, и д-ру Артуру Ливингстону, профессору романской филологии Колумбийского университета, издателю новейшего перевода мемуаров Да Понте, специалисту мирового уровня по наследию Да Понте. Все эти исследователи, в сущности, согласны, что история с автографами Казановы именно такова, как я её изложила.
Я не приношу извинений за свой отказ от формальных методов работы с документами. В этой книге первоисточники используются для прямого цитирования, так что цитаты становятся неотъемлемой частью текста. Подстрочные примечания отошлют каждую из них к источникам, откуда я их позаимствовала, чтобы действующие лица говорили сами за себя. Тех, кто читает ради удовольствия, это нисколько не обременит, а те, кто читает из чувства долга, как все исследователи творчества Моцарта, будут знать, откуда взята каждая цитата. Библиография при этом охватывает все источники, откуда взяты цитаты.
Предполагаемый портрет Моцарта работы неизвестного художника, выполненный пастелью. Вероятная дата 1786 г.
В книге нет придуманных описаний. Улицы, дома, комнаты, мебель, одежда и прочие предметы изображены именно так, как я их увидела, повторив вслед за Моцартом его поездки по Европе, либо так, как они представлены в оригинальных документах, на картинах или гравюрах того времени.
В скобках, за первым упоминанием наиболее важных произведений Моцарта, указываются их буквенные и цифровые шифры из «Каталога» Кёхеля[3], который заменяет собой классификатор музыкальных произведений композитора. Вплоть до 1777 года французская классификация Теодора де Визева и де Сен-Фуа является, пожалуй, наиболее точной, однако вскоре издательством «Брейткопф и Гертель» будет издана пересмотренная версия «Каталога» Кёхеля, учитывающая расхождения, которые, в частности, касаются менее значительных пьес. Начиная с 1784 года Моцарт вел собственный каталог. Нумерация Кёхеля является стандартом, и читатель сможет легко идентифицировать – в других записях или в программах, обсуждаемые произведения. Никаких конкретных упоминаний не делается в тексте относительно утраченных работ Моцарта, которые возникают время от времени. Наряду с Мессой до мажор, написанной в Зальцбурге в 1776 году и недавно обнаруженной в Бадене (Австрия), такие композиции, в целом представляющие интерес, являлись частью работы Моцарта в качестве органиста у архиепископа Зальцбургского и не имели большого влияния на его последующее творчество.
Я во многом обязана Обществу Моцарта в Зальцбурге, и в частности его секретарю Альфреду Хайдлу, за бесценную помощь. Господин Хайдл предоставил в мое распоряжение собственный материал о Констанции Моцарт, щедро уделяя мне время и делясь своими мыслями. Должна поблагодарить его за чтение и правку моей рукописи и за многочисленные советы. Д-р Ливингстон также любезно оказал мне помощь. Я признательна Карлу Энгелю из Нью-Йорка за ценные замечания и д-ру Йоханнесу Вольфу, возглавляющему сектор музыки Прусской государственной библиотеки в Берлине, который предоставил мне неограниченный доступ к находящимся в его ведении сокровищам, а это две трети всех дошедших до нас манускриптов Моцарта. Моя благодарность – библиотечным хранителям и кураторам Мюнхена, Лейпцига, Праги, Вены, Парижа и т. д. Все без исключения передавали мне свои знания и документы. Я чрезвычайно признательна фрау Розе Шаванн из Вены за портрет на фронтисписе моей книги; это изображение имеет наибольшее сходство с Моцартом из всех известных мне. Она самым любезным образом позволила мне сфотографировать эту принадлежащую ее семье редкую пастель, которую до того никогда не репродуцировали. Невозможно отыскать подходящие слова, чтобы выразить признательность моему другу Т.М.
