получилась здоровущая, но ведь можно же дать воспоминанию хороший конец. Если Марина не помнит, значит, собака ее не покусала, убили раньше. Но и такие воспоминания ей ни к чему. А вот это…
Сила ментала хлынула в зеркало, словно лава, раскаленная и алая, она растворяла старое и формировала новое. Тот пейзаж, который будет видеть Марина, вспоминая эту историю.
Видеть, как она падает, а собака, которая оказывается совсем не бешеной, с жалобным воем пролетает мимо девочки, и хозяин бежит за ней, и ругается – мол, покусала собаку оса, помогите-спасите! И получается не так страшно, как смешно.
Ларисия уверенно сплетает старое и новое, создавая чуточку иную реальность.
Она не знает, что именно было тогда с Мариной.
Она не знает, что было с собакой.
Ей это и не надо. Главное в другом. Когда Марина очнется, она будет помнить не только собаку, но и хорошее завершение этой истории. Не на малышку нападала собака, животное просто укусила оса, и неслась она, бедная, куда глаза глядят. А что вид такой… может, это была особо злобная и крупная оса? Могло и такое быть…
Ларисия медленно открыла глаза.
Рена Астрид тут же сунула ей в руки чашку чая.
– Пей. И вот…
Ложка меда отправилась девушке в рот. Лисси облизнулась и шевельнула ресницами.
– Спасибо. Вкусно.
И только потом прислушалась к себе. И довольно улыбнулась.
Сил было потрачено много. Но полного истощения не было. Ей бы полежать чуточку, а потом все будет отлично. Кажется, на магов это устройство тоже действовало, стимулировало чуточку, чтобы все работало еще лучше. Не увеличивало мощность, а именно оптимизировало. Не прокопать еще один канал, но почистить тот, что есть, от ракушек и ила, и он отлично справится.
Потому Леон Штромберг жив и остался. Оба раза.
Рядом зашевелилась, застонала Марина.
– Чт-то эт-то было?
И сама замерла.
– Ой?
– Да нормально ты говоришь, почти, – успокоила ее рена Астрид. – Попробуй что-то еще скажи?
– Хо-ро-шо… Сп-пасиб-бо.
Марина все еще немного заикалась, но по сравнению с тем, что было, это и считать-то не стоило! Так, немного потренироваться и забыть. О чем Ларисия и сказала.
– Надо петь, надо побольше разговаривать, и даже остатки заикания должны пройти. Кошмаров больше не будет.
Марина прислушалась к себе.
И правда, волна жути не накатывала при том воспоминании, даже… даже улыбнуться удалось. Да, она испугалась, но собака-то бежала, укушенная осой! А она…
– Человеческий мозг все помнит, – не стала вдаваться в подробности Ларисия. – Просто мы не всегда можем поднять эти воспоминания наружу.
Или сотворить новые, достаточно убедительные.
– Я т-тогд-да исп-пугалась…
– Ничего, теперь все это закончилось, – отмахнулась Ларисия, переползая с пола на диван. – А что вам нужно-то было?
Тут-то Марина и вспомнила.
– Яник! Яник Циммерман!
Куда и заикание делось?
– Что там с Циммерманом? – заинтересовалась рена Астрид.
– Он н-не убивал! Он нев-невиновен!
Ларисия об этом и так знала, но кто им мешает еще раз послушать? Вдруг что-то новое и интересное узнают? А там можно и его величеству сказать, если он слушать будет.
Медовый месяц у человека! Понимать надо!
* * *
– Базиль, у меня к тебе серьезный разговор.
Его высочество посмотрел на отца.
– Слушаю?
Его сегодня как раз выписывать собирались, вот отец и приехал к нему. Или – не просто так?
Ну-ка?
Риберто, впрочем, щадить себя не стал. Базиля тоже. Честно рассказал все то же, что и Дамиану. Любил потерял, нашел, люблю…
Базиль молча слушал. Приучился к сдержанности.
– Она тут?
– Да.
– Хм-м-м-м…
Теперь молчал уже Риберто. Давал сыну время подумать, осознать… Базиль был маминым сыном. И наверняка он посчитает его поступок предательством матери.
Справится ли он с этим чувством? Риберто не хотелось бы потерять сына, но как отказаться от Элины?
Легче сердце из груди вырвать!
Наконец Базиль посмотрел отцу прямо в глаза.
– Я… для меня это неожиданно, отец. Я не знаю, что сказать.
– Я не прошу тебя реагировать прямо сейчас. Не знаю, сможешь ты это принять – или нет?
Базиль был достаточно умен, чтобы не ставить ультиматумы, а потому кивнул.
– Я тоже пока не знаю. Ты собираешься в столицу?
– Да. Мы едем вместе.
– Тогда я пока задержусь здесь, в горах. Отдохну, порисую…
– Ту красотку?
– Может, и ее, – согласился Базиль. – Не хочу рубить сплеча, не хочу судить просто так.
– И когда ты так повзрослел, сынок?
– Вот, получилось, – махнул рукой Базиль. – Пап, ты не думай, я, наверное, свыкнусь. Если бы мама была жива, там дело другое. Хотя подгадала она, конечно…
– Элина не нарочно. – Риберто уже успел кое-что узнать о ее жизни. – Она умирала, Базиль.
– А сейчас – нет?
– Сейчас у нас еще есть время и шансы.
– Это хорошо. Но я пока побуду здесь. Не переживай, рано или поздно все наладится.
Риберто махнул рукой и обнял сына.
– Мальчик мой…
– Папа.
Семья – это ведь не только кровные узы, это еще понимание, сопереживание, желание услышать другого человека. И сегодня отец и сын сделали к этому большой шаг.
* * *
Каролина Манангер спрыгнула на перрон.
Это с Дамианом она ехала отдельным поездом, лично его высочества. А тут пришлось добираться через три пересадки. И времени, конечно, заняло побольше.
Но справилась, доехала и стояла на перроне, смотрела на Левенсберг, думала.
А потом решительным шагом, сжимая ручку небольшого саквояжа (все, что ей нужно, она и на месте купит) направилась к зданию вокзала. Заодно и прикинула, сколько ворует мэр.
Если вокзал в таком состоянии, это или мэр дурак, или кто-то ворует не по чину. Вокзал – это лицо города! Ты приезжаешь, ты не в библиотеку идешь, ты на вокзале находишься!
А тут разве что штукатурка с потолка на голову не падает.
Гхм.
Рядом падает. Почти на голову. И кусочек такой, крупный.
– Что вам угодно, рента?
Рена Шаллер со знанием дела оглядела постоялицу. Оценила и дорогой дорожный костюм, и саквояжик из тонкой телячьей кожи, и сапожки с перчатками, из той же кожи и в тон сумке, и золотые украшения, и осанку.
Богатая рента.
А что ее занесло в Левенсберг?
– Подскажите, тут можно нанять извозчика или рамбиль?
Дамиану все это предоставляли «на блюдце». Каролине пришлось добираться самой, что ж, она и не с таким справится.
– Можно, рента. Но ждать долго придется, пока кого найдете, пока приедет. Вам, может, в какое-то конкретное место нужно? Я могу подсказать?
Каролина и не подумала стесняться.
А что? Она тут по законному личному делу.
– Мне нужен рент
