железобетонными уликами.
Бросив эту фразу, он распахнул дверь и шагнул прочь из умывальной, лихорадочно соображая: стоит ли ему вообще совать нос в дела Спиритического культа? В конце концов, это могло стать той самой заветной ниточкой к разгадке прошлого мистера Азика.
Ятеру застыл в оцепенении, провожая взглядом удаляющуюся спину сыщика. Лишь спустя пару долгих мгновений до него дошло, что он остался в комнате совершенно один. Тусклый свет луны пробивался сквозь окно, превращая тени в причудливые, зловещие силуэты, словно во мраке таилось нечто незримое, неотрывно следящее за каждым его вздохом.
Парня пробил дикий, первобытный озноб, и он истошно завопил:
— Подождите меня!
Выпалив это, он пулей выскочил из умывальной и, словно привязанный, устремился вдогонку за Клейном.
«Раз страшно — значит, инстинкт самосохранения еще работает, пациент скорее жив…» — беззвучно пробурчал сыщик, пряча руки в карманы брюк.
Вернувшись в спальню, Стюарт так и не сообразил, что Ятеру пришел в себя. Гувернер по-прежнему трясся от собственных надуманных баек о призраках, сидя с каменным, пугающе-мрачным лицом и не смея даже шелохнуться.
Дождавшись, пока Ятеру вновь провалится в сон, Клейн выудил из кармана медный пенни, принявшись виртуозно, словно заправский фокусник, перекатывать монетку между пальцами.
Когда стрелки часов вплотную подобрались к без десяти три, он звонко подбросил медяк, безупречно поймал его и, поднявшись с места, вполголоса бросил Стюарту:
— Пойду на балкон, выкурю сигарету.
— Постарайтесь побыстрее, — с заметным напряжением в голосе напутствовал его Стюарт.
Клейн накинул свой длинный сюртук и неспешным шагом вышел за дверь. Добравшись до балкона в самом конце коридора, он растворился в густой тени.
Затем сыщик выудил из кармана довольно грубо вырезанного бумажного человечка.
Хлоп!
Резкий, хлесткий взмах кистью — и под звонкий треск бумаги фигурка начала стремительно раздуваться, прямо на глазах обретая человеческие очертания.
Получившийся двойник ни на дюйм не уступал своему создателю в росте, обладал абсолютно идентичными чертами лица и был облачен в точно такую же одежду. Издали его легко можно было принять за искусно вылепленную, невероятно реалистичную восковую фигуру.
В этом и заключалось одно из множества хитроумных применений заклинания «Бумажного двойника».
Следом парень предельно сконцентрировал духовность, сжал правую руку в кулак и легонько стукнул себя по груди.
Абсолютно беззвучно кукла вдруг обрела искру жизни. В уголках ее губ даже задымилась сигарета с тлеющим красным огоньком, распространяя вокруг терпкий табачный аромат.
«Опираясь на эту фальшивку, иллюзия продержится добрых полчаса… Воистину, настоящий фокусник!» — натягивая перчатки, мысленно усмехнулся парень. Опершись о перила, он бесшумной тенью соскользнул с балкона, виртуозно разминувшись с патрулирующей территорию охраной.
…………
За оградой Гриннского кладбища, в густой тени уединенной рощицы.
Клейн, надежно укрывшись в кроне раскидистого дерева, пристально вглядывался в относительно ровную, просторную поляну неподалеку.
Его окружали вечнозеленые листья и узловатые бурые ветви, сплошь покрытые толстым слоем серовато-белой пыли.
Там, куда падал его взор, семеро или восемь подростков обоего пола, облаченных в длинные черные балахоны, водили хоровод вокруг распростертого трупа. Они исполняли диковинный, дерганый и отдающий явным безумием танец.
Движения пульсировали четким, гипнотическим ритмом, тая в себе едва уловимый, первобытный мистический привкус.
Девушки неистово вскидывали длинные волосы, юноши падали на колени, простирая руки к небесам — всё это действо непостижимым образом, незримыми нитями сплеталось с окружающей природой.
Словно они поймали саму пульсацию мироздания.
Спустя три-четыре минуты этой безумной пляски всё пространство в радиусе доброго десятка метров пропиталось дикой, исступленной аурой. Атмосфера с каждой секундой становилась всё более зловещей, но при этом в ней сквозили странные, пугающие нотки извращенной святости.
«Без сомнений, это тот самый „спиритический танец“… Ритуальная магия, к которой могут приобщиться даже простые смертные…» — Клейн отвел взгляд от хоровода, переключив внимание на фигуру мужчины в черном одеянии. Тот стоял подле трупа и с закрытыми глазами глухо бормотал заклинания.
Именно он мгновением ранее наставлял этих глупых юнцов, как правильно отбивать ритмы этого обряда.
«Наверняка адепт Спиритического культа. И с высочайшей долей вероятности — Потусторонний…» — сыщик едва заметно кивнул, решив пока не лезть на рожон и просто понаблюдать, как именно этот негодяй собирается проворачивать воскрешение.
Тем временем танец достиг своего исступленного апогея. Взрослый сектант резко вскинул голову и сдернул парик, обнажив выбритый до блеска череп, испещренный пугающей, гротескной вязью татуировок.
Воздев обе руки к небесам, он истошно воззвал:
— Бог Смерти!
— О великий бог Смерти!
— Грядет Твое возвращение!
Едва эти слова разорвали ночную тишину, как пляска мгновенно оборвалась. Подростки замерли на своих местах, а на их лицах застыла дикая смесь затуманенного рассудка, жгучего предвкушения, неистового экстаза и первобытного ужаса.
Следом мужчина в черном балахоне наклонился, отворил стоящую у ног железную клетку и выудил оттуда некий темный, извивающийся комок.
Присмотревшись, Клейн с удивлением обнаружил, что это была самая обыкновенная черная кошка с изумрудными глазами.
«Серьезно? И так тоже можно?» — юноша на долю секунды опешил, но в памяти тут же всплыл ворох народных примет и поверий. К примеру, байки о том, что если черная кошка — символ нечистой силы и адский вестник — перепрыгнет через покойника, то тот неминуемо восстанет из мертвых.
Сыщику впервые доводилось воочию наблюдать, как подобные суеверия вплетаются в настоящую ритуальную магия.
Сектант шагнул вперед и, безжалостно подавив отчаянное сопротивление бьющегося в руках зверя, швырнул кошку прямо на бездыханное тело.
Мяу-у!
Угольно-черная кошка, чья шерсть встала дыбом, издала истошный вопль и пулей перемахнула через покойника.
В этот самый миг Клейну почудилось, будто он в совершенстве постиг кошачий язык. Парень мог поклясться всем святым, что животное проорало ровно три слова:
— Твою же мать!
Глава 301
Пробуждение
— Мяу!
Кошачий вопль гулким эхом разнесся по поляне, со всех сторон стиснутой глухим лесом. И взрослый мужчина в черном балахоне, и стайка подростков лет пятнадцати-шестнадцати — все как один неотрывно смотрели на распростертый в самом центре бездыханный труп.
Порыв пронизывающего, ледяного ветра взметнул опавшую листву. Черная кошка приземлилась на лапы и, нервно хлеща себя хвостом по бокам, вперила ненавидящий взгляд в того самого человека, который секундой ранее швырнул ее вперед.
Внезапно шерсть на ее загривке вновь встала дыбом. С силой оттолкнувшись задними лапами, животное взмыло в воздух и пулей метнулось прочь, стремясь как можно скорее унестись в противоположную сторону.
Увы, этот панический побег так никем и не был замечен. Всё внимание собравшихся было намертво приковано к неподвижному, остывающему телу.
Минуты
