однако Клейн безошибочно уловил в нем причудливое сплетение двух совершенно разных чувств: первобытного страха и жгучего предвкушения. И это блестяще ложилось на те цвета эмоциональной ауры, что сыщик наблюдал ранее.
«Предвкушение? Неужто этот сорванец искал острых ощущений и намеренно навлек на себя гнев мстительного духа? Воистину, молодо-зелено, совершенно не боится смерти…» — сделав предварительный вывод, Клейн, однако, напустил на себя недоуменный вид и переспросил:
— Призраки?
После прорыва на ступень «Фокусника» его духовное зрение слегка обострилось, пусть и не слишком грандиозно. Сыщик по-прежнему не мог пронзить взглядом эфирное тело и узреть оболочку астрального, а потому и с ходу определять Потусторонних всё еще не умел.
Бледное лицо Ятеру внезапно залилось краской:
— Именно, призраки!
Неистово размахивая руками, он выпалил:
— За гранью нашего привычного восприятия таится куда более необъятный мир! Клянусь вам, смерть — это вовсе не конец!
«Что за пафос… Типичный пубертатный максимализм… Впрочем, сдается мне, нечто подобное я уже где-то слышал…» — Клейн лишь усмехнулся: — А я больше склонен верить иной максиме: перед лицом эпох, что древнее самой вечности, даже смерть неминуемо обратится в прах.
Не дав парню и рта раскрыть, сыщик выудил золотую карманную луковицу, со щелчком откинул крышку, сверяясь со временем, и спросил:
— Так как же ты умудрился довести себя до такого жалкого состояния? Выглядел в точности как пациент с тяжелым нервным срывом.
— Я… — Ятеру склонил голову, раздумывая пару секунд. — Я примкнул к одному клубу, но это отнюдь не заурядная шарашка! Все мы свято верим, что смерть — не финал. Прибегая к мистическим таинствам, мы способны напрямую соприкоснуться с гибелью и постичь, что всё можно повернуть вспять. Да, мы убеждены, что мертвых можно вернуть к жизни!
Клейн, сам лишь месяц с небольшим назад выбравшийся из собственной могилы, издал пару сухих смешков:
— И вы пытаетесь воскрешать покойников?
«Смерть — не финал… мир за гранью восприятия… всё можно повернуть вспять… мистические таинства… Да это же слово в слово догматы Спиритического культа! Вся эта чушь слеплена лишь с одной целью — воскресить бога Смерти…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение, и он беззвучно пробормотал это себе под нос.
— Именно! — кивнул Ятеру, и его глаза лихорадочно заблестели, хотя скрыть затаившийся в них ужас так и не вышло.
— А трупы вы откуда берете? — допытывался Клейн.
— Ну, мы… мы тайком раскапываем могилы, берем совсем свежие захоронения, или же покупаем в больничных моргах… — покопавшись в памяти, ответил юноша.
«Так и знал, за такие фокусы прямая дорога на каторгу… Немудрено, что Лого Кароман наотрез отказался звать полицию… А пацаны-то и впрямь без тормозов…» — сохраняя на лице вежливую, мягкую улыбку, сыщик поинтересовался:
— Ну и как, увенчалось успехом?
— Пока нет… На той сходке они так на меня пялились, словно… словно на бездыханный труп. Будто прикидывали, на какое место лучше наложить нужные оккультные печати… А потом мы исполняли спиритический танец, дабы наладить связь с миром за гранью восприятия, а дальше… дальше как отрезало, ничего не помню… — тело Ятеру забила крупная, неконтролируемая дрожь.
«Спиритический танец? Точно, Спиритический культ… Выходит, этот бедолага стал подопытным кроликом для собственных дружков?» — едва заметно нахмурившись, спросил Клейн:
— И с тех самых пор память к тебе вернулась только сейчас?
Если верить закрытым архивам Ночных Ястребов, «спиритический танец» брал свое начало в древних жертвенных обрядах. Этот ритуал был невероятно популярен на Южном континенте и считался излюбленным методом поклонения богу Смерти.
Его суть заключалась в том, чтобы через выверенные ритмы, монотонные песнопения и пластику движений гармонизировать собственную духовность, сплетая ее с силами природы и объектом мольбы. А в связке с примитивным алтарем и правильным почетным именем божества этот танец позволял добиться эффекта, ничуть не уступающего сложнейшей ритуальной магии.
— Да, — глухо отозвался Ятеру и внезапно вскинул голову. — Какой нынче день недели? И который час?
— Пятница, двенадцать минут второго ночи, — ответил Клейн, ориентируясь на недавно увиденный циферблат.
Парень рефлекторно втянул воздух сквозь зубы:
— Я пропустил очередную сходку…
— Каждую пятницу, ровно в три часа ночи, они проводят ритуалы воскрешения прямо у ограды Гриннского кладбища.
Гриннский погост получил свое название благодаря соседству с одноименной Парковой улицей Гринн.
— И ты всё еще рвешься туда? Напрочь забыл о том, через какой кошмар прошел за эти дни? Ах да, извини, ты же действительно ничего не помнишь. Что ж, советую расспросить родителей и прислугу, — не удержался от предостережения Клейн.
«Да и совершенно не факт, что я снова смогу вытащить тебя из петли…» — мысленно, с изрядной долей прагматизма, добавил он.
Вся эта заварушка обнажила еще одну зияющую брешь в арсенале «Фокусника»: катастрофическую нехватку навыков для борьбы с призраками и мстительными духами. Из полезного имелось лишь управление пламенем, да и то пасовало, если нечисть успевала завладеть телом жертвы. Изгнать или очистить одержимого становилось задачей почти невыполнимой — разве что сжечь бедолагу заживо вместе с подселенцем.
Разумеется, Клейн не был абсолютно беспомощен. Ему вполне по силам было обустроить алтарь и провести ритуал экзорцизма, вот только подобная возня требовала уйму времени, грозила разоблачением и для пылу сражения не годилась от слова совсем.
Тщательно взвесив все варианты, он решил пойти иным путем: выманить духа с помощью медного свистка Азика, а уж затем, пустив в ход пламя, выжечь скверну дотла.
Увы, убойная мощь такого комбо оставляла желать лучшего. Столкнись он с нечистью покрепче, и этот фокус наверняка бы обернулся полным фиаско.
«В моем арсенале по-прежнему зияет дыра: нет ни стоящих артефактов, ни мощных амулетов против нежити. Эх, была бы сейчас под рукой та самая „Мутировавшая Священная Эмблема Солнца“, запечатанный артефакт „3–0782“…» — мысли Клейна на мгновение унеслись вдаль.
Слова сыщика мигом напомнили Ятеру о пугающем провале в памяти. Его лицо вновь приобрело мертвенно-бледный оттенок, и он с содроганием выдавил:
— Нет, ни за что не пойду! Ноги моей там больше не будет!
— Вот и славно, — с мягкой улыбкой одобрил Клейн.
Глядя на абсолютно невозмутимое, лишенное даже тени страха лицо собеседника, Ятеру на одних инстинктах спросил:
— Я тут таких ужасов наговорил, а вам хоть бы хны?
Отлипнув от стены и неторопливо распрямив спину, Клейн непринужденным, легким тоном отозвался:
— Для истинного сыщика слова — лишь пустой звук, покуда они не подкреплены
