у подножия кровати, распиливаю взглядом растекшееся на кровати тело, блестящее от пота и смазки.
Рио переворачивается, лениво потягивается, задевая пятками мои колени. Появляется желание придушить ее подушкой, чтобы не видеть этих бесстрастно сытых глаз.
– Мне пора. – Она подрывается с постели чересчур энергично, будто не ее я только что трахал до мятых простыней и сорванной глотки, и шефствует к стеклянному шкафу, игнорируя лежащее на полу разорванное платье.
Спокойно надевает мои брюки, мою рубашку и, завязав ее концы в слабый узел на животе, всовывает ноги в свои туфли. Одетая и закрытая. На семьдесят печатей. А я стою все такой же голый и думаю, что она не приняла душ, и сперма будет вытекать из нее еще очень долго. Моя сперма. В мои брюки.
Пачка презервативов, о которых никто из нас не вспомнил, насмешкой лежит на тумбе.
– Было круто, Лейквуд.
И этот непринужденный тон сбивает последнюю настройку. Нравится быть шлюхой? Не вопрос.
– Убирайся.
Хотя и с шлюхами я так себя никогда не веду. Но Бейкер же особенная в моей жизни.
– Надеюсь, ты понимаешь, что это должно остаться между нами? – не реагируя на мою грубость, Рио деловито приподнимает бровь, выбешивая меня еще на пару пунктов.
– Жди бегущую строку в завтрашних новостях.
А ведь я и впрямь мог такое провернуть.
Ариэль не двигается. Разъедает меня своими колдовскими глазами, будто именно я заманил ее сюда и растлил, как малолетнюю девственницу.
Анализировать нет сил. Я чертовски устал. А еще внезапно понял. Что все это время хранил книгу открытой, хотя после эпилога там ничего нет. Только точка. Окончательная, жирная и очень-очень черная. Беспросветная. Внутри превалирует разочарование, злость и неопознанные остаточные эмоции, которые больше не нужно подавлять. Они сами сдохнут.
А Бейкер… мне ее даже видеть тошно.
– Об этом никто не узнает. Обещаю. А теперь уйди.
И уходит. Бесшумно. Словно издевательски.
Обессилено сажусь на кровать и запускаю пальцы в волосы. В висках стучит, а в комнате господствует спертый запах секса. Яблок и… проклятого дождя. Не хочу проветривать, хочу надышаться до полной отключки. Но у вселенной другие планы. Точнее, у моего настойчиво вибрирующего телефона. Дотягиваюсь до тумбы, хмуро смотрю на дисплей и даже не удивляюсь, что этот день еще способен подкинуть дерьма. В такой час от дока хороших новостей ждать не стоит.
– Доброй ночи, доктор Ришар.
– Простите за беспокойство, мистер Мур. Дело в том, что я только что добрался до ваших анализов… Эван, – он переходит на неформальное общение, вынуждая напрячься. – Мне очень жаль, у тебя обнаружен ВИЧ.
Глава 13
Настоящее время. Нью-Йорк
Эван
Тиканье часов. Монотонное, размеренное. Хочется схватить короб с раздражающим механизмом и запустить его в стену. Хозяин кабинета совершенно точно не оценит столь импульсивный порыв, а мое терпение на летальном исходе.
С самого утра я поставил на уши всю клинику. Ворвался к доктору Ришару и как ненормальный орал, что засужу их всех к чертовой матери, если они сейчас же не выдадут мне опровержение жуткого диагноза, подтвержденное печатью.
Врач отреагировал спокойно. Отправил меня в процедурную на пересдачу крови и, в ожидании нового результата, неторопливо доводил меня до психоза, скрипуче бегая кончиком карандаша по бумаге с анализами, которые нужно не изучать, а выкинуть в помойку.
Они недействительны. Бракованы.
Подергивая носком туфли, непроизвольно вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть, какого хрена он там подчеркивает.
– Вы зря тратите время, док, произошла ошибка.
– И я буду этому только рад. – Сделав последнюю пометку в правом верхнем углу исписанного листа, он откладывает карандаш в сторону. Дважды щелкает кнопкой компьютерной мыши и, положив локти на стол, сцепляет пальцы в замок.
– Могу я задать вам несколько вопросов, мистер Мур?
– Разумеется. – Стараюсь принять более расслабленную позу, но не выходит. Напряжение фривольно циркулирует по каждой мышце.
– Сколько у вас было половых партнеров за последний год?
Хмурюсь, услышав задание со звездочкой.
– Я не могу назвать точное число.
Доктор Ришар невозмутим.
– Более двадцати?
– Да.
– Имели ли вы незащищённые половые контакты за последний год?
Всего несколько часов назад, но анализы я сдал на сутки раньше.
– Нет.
– Использовали ли вы инъекционные наркотики?
– Нет!
– Получали ли вы переливание крови?
– Док, если бы получал, то его делали бы именно вы. Я наблюдаюсь исключительно в вашей клинике.
– Я вынужден уточнить.
– Нет, переливания не было.
Врач снимает очки, задумчиво трет переносицу и неспешно водружает их обратно на кончик носа. Все эти размеренные движения, оттягивающие момент, очень сильно меня нервируют.
– ВИЧ передается либо через кровь, либо половым путем, – пускается в разъяснения доктор Ришар. – Я знаю, что вы не наркоман, мистер Мур, поэтому прошу вас подумать, не упустили ли вы случай незащищенного полового контакта. Например, орального.
– Я никогда не… – впиваюсь пальцами в ручки кресла.
Мозг сам запускает серию слайдов: греческая музыка, летящие туники… копна густых рыжих волос.
Афродита… Кажется, она сняла презерватив, прежде чем… Проклятье! Но…
– Разве ВИЧ передается через минет? – помрачнев, уточняю я.
Доктор смотрит на меня сочувствующе мягко. Словно на идиота, которого уже не спасти.
– Процент такой вероятности намного ниже, чем при традиционном способе. Но он есть, особенно если во рту у партнерши была повреждена слизистая. Малейшая рана – это контакт с кровью.
– Я без понятия, что было у нее во рту, – морщусь, усиленно напрягая память…
Было хорошо, глубоко, влажно. Язык скользил, приятно царапал холодным металлом… металлом?
– Пирсинг… У нее был пирсинг! – вспоминаю и пораженно выдыхаю.
Во все глаза пялюсь на доктора Ришара, который никак не меняется в лице. Потому что… знал. Он знал, что ошибки нет.
Звонок его мобильного, как барабанная дробь перед расстрелом. Десять секунд его тяжелого молчания, стук каблуков медсестры, новая пачка листов с моим смертельным приговором и тиканье часов, которое вдруг становится безразличным.
– Эван, мне жаль, результат подтвержден, – врач сочувственно качает головой. – Вероятно, прокол был свежий и произошло заражение через кровь…
В ушах шум. Губы мужчины шевелятся, но до меня не долетает ни звука. Его отрубили. Выключили, создав полный вакуум, в котором больше нет жизни. Моей жизни. Все, к чему я шел долгие годы, прямо на глазах выцветает. Блекнет. Внутри рождается ужас, он
