рукоположении Флоровского в храме на ул. Дарю: по ее словам, она «была под сильным впечатлением <…> и много передумала за эти дни о Церкви видимой и невидимой»[1113]. Она признавала не только его интеллектуальный, но и духовный авторитет[1114]. В одном из сохранившихся писем Г. Флоровский поздравлял Лот-Бородину с праздником Пасхи со словами: «Очень было радостно видеть Вас в нашем храме, в такую радостную ночь»[1115].
Необходимо при этом подчеркнуть, что не только Флоровский оказал влияние на творчество Лот-Бородиной (что указывается практически во всех посвященных ей исследованиях), но и Лот-Бородина в немалой степени способствовала интеллектуальному развитию Флоровского. Их общение было на равных. В одном из сообщений она довольно резко, но как всегда искренне писала:
Я человек прямой и при всех моих слишком явных недостатках иду навстречу всем с открытой душой, безо всякой задней мысли. Поэтому, признаюсь откровенно, я действительно обижена на вас обоих – больше на Вас лично, т. к. мне были ближе всегда благодаря общим бог[ословским] интересам. Причина простая и ясная. Вы в Париже пробыли всю зиму <…>. Ждала естественно от Вас сообщения мне неизвестного Вашего нового адреса или посещения меня в моей провинции, откуда я по слабости здоровья почти не выезжаю. Но Вы не дали о себе знать и при встрече в церкви ни Вы, ни Ксения Ивановна не выразили ни одним словом <…> ни малейшего желания быть у меня. <…> Я ломала себе голову, почему вдруг я перестала существовать для Вас? В последний раз Вы были в Fontaney в конце мая 47го года, перед самым моим отъездом в Швейцарию[1116].
Находясь в стороне от споров и интриг, имевших место в академической среде (прежде всего, в стенах Свято-Сергиевского института), «мадам Лот» занимала нейтральную позицию и стремилась дать объективную оценку различным взглядам. Она была полноправным партнером и собеседником Флоровского, рекомендовала ему ту или иную литературу, обсуждала с ним богословские и философские проблемы, слушала и внимала, но также критиковала и разъясняла. В частности, они встречались в 1933 г. во время экуменической конференции, организованной Содружеством св. Албания и преп. Сергия в Англии, на которой Флоровский председательствовал на семинаре «Доктринальные различия»[1117]. Они также дискутировали на тему Софии в связи с подготовкой болгарского доклада Флоровского «О почитании Софии, Премудрости Божией, в Византии и на Руси», впоследствии напечатанном в «Трудах V съезда русских академических организаций за границей» в 1932 г.[1118] Флоровский отстаивал в нем тезис о западном происхождении почитания Софии. Лот-Бородина поначалу сомневалась в этом[1119] (советуя Флоровскому обратиться за консультацией к католическому литургисту о. Анри Леклерку[1120]), однако позже признала его правоту:
Имейте в виду, что все, что говорится в Писании о Премудрости Божией, римская Церковь применяет к Деве Марии, на что ясно указывают посвященные ей службы и практически] вс[е] празднования Успения. Из этого можно заключить, что связь действительно существовала на Западе между обоими образами[1121].
Впоследствии Лот-Бородина осведомлялась о судьбе этого доклада, сообщая автору, что она хотела бы «со временем перевести» текст «на французский язык для напечатания в каком-либо католическом издании»[1122], и интересуясь его мнением на этот счет. Когда после участия Флоровского в софиологических дебатах над ним сгустились тучи в Свято-Сергиевском институте, Лот-Бородина писала ему:
Думаю, что узел распутать не так-то легко и что в конце концов Вам придется покинуть Париж. Но это должно совершиться само собою, без насильственного разрыва с Б[огословским] и[нститу]том. Потому как Вам все это тяжко душевно, но духовно Вы свободны всегда и везде – если Вы будете продолжать свою линию, то никто не может насиловать Вашей совести, а одиночество, я знаю, Вам не страшно[1123].
Ее предсказания сбылись, и в 1938 г. отец Георгий уехал из Франции – сначала в Болгарию, затем Грецию, оттуда Югославию, а после войны перебрался в США. В 1940 г. Лот-Бородина переживала: «Адрес о. Флоровского мне и др[угим] лицам в Париже неизвестен – он точно в воду канул.»[1124]
Лот-Бородина поддерживала Флоровского в его стремлении углубить свои знания. В 1930 г. она советовала уже известному богослову:
Что касается греч[еской] палеографии, то Вам надо непременно записаться в буд[ущем] уч[ебном] году в École des Hautes Études (Sorbonne) на курс профессора Dain[1125], о к[ото]ром, кажется, говорил Вам Gilson. Здесь это только формальность, ибо все лекции и семинары в общих секциях в École des Hautes Études доступны каждому и за них не взимается ничего. Начало занятий в первых числах ноября[1126].
Чуть позже Лот-Бородина подтверждала: «Мой муж на днях встретил профессора греч[еской] палеографии Dain и говорил ему о Вас – он очень рад иметь серьезного ученика в École des Hautes Études (Section Histoire et Philologie)»[1127].
Стоит особо отметить, что Лот-Бородина была посвящена в план о. Г. Флоровского по защите докторской диссертации, о котором он писал Фрицу Либу[1128] в 1933 г.:
Перехожу к более интимной теме, прошу о дальнейшем никому не говорить, особенно из русских. Я думаю докторироваться в Сорбонне. И уже сговорился о теме. Это будет: Об оригенизме Григория Нисского (странным образом, это по истории греческой литературы.). Тему я сам выдвинул[1129].
С выбором темы, однако, помогла Лот-Бородина, которая содействовала реализации этих намерений Флоровского. Используя свои связи в Сорбонне, она устраивала встречи с его потенциальными научными руководителями. Осенью 1932 г. Лот-Бородина обстоятельно описала о. Георгию последовательность его действий:
Теперь о Вашем «докторском» деле. Пр[ежде] всего, Вам, конечно, надо договориться относительно] диссертации с одним из профессоров, в данном случае самое подходящее лицо Aimé Puech[1130]. Что касается темы, то мне кажется, первая интереснее, т. е. новее второй, главное же, по-моему, русский богослов, да еще православный священник должен посвятить себя Востоку – о Западе пусть пишут католики, пока что – Августин их специальность давно. Когда выяснится окончательно le sujet de votre thèse [тема Вашей диссертации. – T. О.], тогда подайте декану прошение, в к[ото]ром скажите, что по окончании licence de lettres (наш государственный] экзамен) в Одесском у[ниверсите]те там же les épreuves de l’agrégation pour l’enseignement supérieur en Russie, sauf la premiere thèse [[прошли] конкурс на право преподавания в России без [защиты] первой диссертации. – T. О.]. Так советует формулировать ваши русские titres мой муж, и я лишь повторяю его слова в
