Моё откровенное недоумение заметила и правильно считала женщина-кошка. Точно определив причину недоумения, она пояснила:
— Вижу, господин герой, вы разочарованы. Надеюсь, разойдемся без обид, раз мы вам не совсем подходим. У нас последнее время совсем туго с деньгами. Пришлось потратить последнее, чтобы взять на время чужие вещи в аренду. Рискнули, ведь показаться в замке Герцога в недостойном виде нам бы не позволили.
Надеюсь, вы не сильно злитесь на нас. Низкоранговые авантюристы зарабатывают мало. Честно говоря, в последний год мы едва перебивались от заработка к заработку. Даже хотели оставить это тяжелое ремесло, оставить гильдию и разойтись кто куда, но мы уже не молоды, а начинать с нуля всегда тяжелей, чем идти по проторенному пути. Нашей необычной команде особенно тяжело с поиском подходящей работы. Хронически не везло с работой почти год, даже голодать в прошлом месяце пришлось. Зимой даже у известных авантюристов мало работы, вот мы порядком и поизносились. Нет возможности купить новую одежду, оружие и снаряжение, если средств не хватает на самое необходимое.
— Ясно, но вам же выдали вчера награду за прием новых членов. Этих денег на нормальную одежду должно было хватить, — сказал я кошке в такой же рваной, засаленной одежде на её родном языке.
— Да, пятьдесят серебряных монет, что нам пожаловал Герцог, хватило на ремонт оружия и покупку припасов в дорогу. Спасибо, что выбрали нас, иначе бы нам пришлось совсем туго.
— Разве герцог выдал вам не сто монет?
— Сто, но половина из них, по справедливости, принадлежит вам с госпожой Вилайлай. Мы потратили лишь пятьдесят монет. Вот, прошу.
Порывшись в складках своей рваной одежды, Шиванши извлекла небольшой мешочек и протянула его мне.
— Оставь себе, — без тени сомнения, ответил я, чем вызвал у жалко выглядящей группы нищих авантюристов радостное оживление.
— Господин Лайт, а что случилось у городских ворот? Вы что-то не поделили с Герцогом Вудом? — осторожно поинтересовалась женщина-кошка.
— Нет. Кучка местных рэкетиров решила, что может приказывать герою. То, что я гоблин, заставляет ослепленных чувством собственного превосходства трусов, нападать на меня толпой. Но не на того напали. Если ещё раз подобное повторится, я вырежу весь гарнизон. Они безнадежны.
— То есть, нас и вас не бросят в темницу, если мы вернемся через неделю-две в город, чтобы сдать в гильдию добытые трофеи?
— Нет. А если кто-то попробует это сделать, я вырежу не только тех, кто осмелится напасть, но и отдавших приказ подонков, и неважно, будет это какой-то барон, граф, Герцог Вуд или его подлые советники. Любой из этих подонков сдохнет, если посмеет открыто или исподтишка вредить мне.
— Поразительно, господин Лайт. Наверное, вы очень уверены в себе и госпоже Вилайлай, раз заявляете подобное. Надеетесь на могущество Звездного Храма? Кстати, а где ваша прелестная спутница?
— Она временно занята другими делами. Присоединится к нам, когда освободится.
— Понятно. Что же, раз вы уверены, что нам ничего не угрожает, то забудем о случившемся. Хочется вам верить, — воодушевленно заявила кошка, всё ещё сжимая в руках заветный мешочек с серебром.
— Эта повозка для нас? — подключился к разговору, молча стоявший в стороне дворф.
За его спиной виднелся огромный походный мешок, размером с самого носильщика. И это при том, что на нём также был надет расшитый железными пластинками доспех. Хитрые спутницы использовали старого коротышку вместо вьючного животного, сами ограничившись скромными по вместимости походными сумками и небольшими заплечными мешками с личными вещами.
— Да, повозка для нас, — подтвердил я и обрадованный дворф с радостью стал развязывать нагрудные ремни, чтобы переложить свой груз на дно повозки. Шиванши также заметно повеселела. Как я понял, сцена бойни на воротах сильно озадачила её, но теперь вопрос моего статуса, как разыскиваемого всеми убийцы её больше не волновал.
К повозке от опушки леса потянулась и горбатая орчиха и почему-то наполовину скрывавшаяся за деревом полуэльфийка. То, что это именно полуэльфийка, ещё вчера озвучила Вилайлай. Шиванши представила Линосу, как Лесную эльфийку, но моя спутница тут же поправила её, сказав, что это не так.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она прекрасно знала, как выглядят Высшие и Лесные эльфы, и поэтому длинноухую девушку с тёмно-каштановыми волосами сразу и жестко выделила в разряд полукровок, несчастных изгоев, которых никогда не примут среди Лесных эльфов, и тем более среди их «Высших» собратьев. Вопрос чистоты расы для них был крайне важным.
Как оказалось, вполне симпатичную девушку, длинноухую, но не такую высокую, как обычные эльфы, а ещё темноволосую, грудастую и широкобедрую, почему-то недолюбливали, нещадно клеймили позором и среди людей. На самом деле, среди людей считалось, что её глупая мамаша была оплодотворена пещерным орком или гоблином, а никак не Высшим эльфом. Так было принято считать.
Действовала жестокая пропаганда Звездного Храма, официально перекладывающая ответственность за появление длинноухих полукровок на дикие расы, жителей пещер и болот. Если женщина смела заявить, что отцом ребенка является Высший эльф, её могли даже казнить за клевету. Обвинять в зачатии недостойного потомства готовы были кого угодно, хоть великанов-огров, чьи уши хоть и имеют острый конец, но не так длинны, лишь бы сохранить репутацию эльфов, как возвышенного, близкого к Небесным богам народа. Богоизбранность Высших эльфов всячески подчеркивалась, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что именно они вправе устанавливать в мире законы.
Несчастная полукровка Линосу являлась невинной жертвой нетерпимой политики Храма, из-за чего вынуждена была постоянно скрывать уши. С раннего детства она оказалась презираемым изгоем. Так и прибилась к команде авантюристов-чужаков. Было удивительно, что она до сих пор не попыталась радикально решить проблему, как-то подрезать и подвернуть уши, чтобы не выделяться среди людей. Но, похоже, это было связано не с её нерешительностью, а полным отсутствием в этом мире косметической хирургии, способной быстро и качественно скрыть родительские шалости.
На смотре её выдали за стрелка-разведчика, а сейчас на ней не было ни вчерашнего кожаного доспеха, ни лука с колчаном. Одежда на Линосу была самой старой и рваной. Видимо, её истинное положение в команде было самым низким. Еда перепадала, но деньги на бесполезную нахлебницу тратили в последнюю очередь. Вскоре мои мысли о забитом изгое невольно переключились на более приземленный уровень. Меня поверг в шок сильный, тошнотворный запах, исходивший от уже расположившегося в кузове дворфа и я уверенно повернул лошадей к опушке леса.
Не зря эльфы недолюбливают этих коротышек. Воняло от него просто невыносимо. Бомжи, питающиеся объедками на помойке и спящие в мусорных баках, наверное, пахли бы куда лучше, чем он. Удивительно, что я не заметил этой вони на вчерашней встрече. Наверняка, сам коротышка мылся не так уж давно, но вот его пропахшая резким запахом пота одежда и сам доспех требовали замены или хотя бы стирки. К сожалению, не только он, но и все его спутники, даже выглядящая намного чище и свежее всех Шиванши, источала неприятный, специфический запах, исходивший от её грязной одежды.
Не желая мириться с отвратительным запахом новых спутников, я потратил два часа, чтобы заставить их заново выкупаться и выбрать себе подходящую и сменную одежду, предложенную на выбор из моего безразмерного хранилища. Некоторую сменную одежду пришлось также простирнуть из-за явных и очень заметных пятен крови, но предложенные наряды были куда чище, лучше и качественней тех жутких лохмотьев, что имелись в распоряжении членов «Когтистой лапы».
Чтобы заставить упертого коротышку расстаться с его потными доспехами, я предложил ему доспехи одного похожего по габаритам дворфа из подгорного форта. Доспехи подошли идеально. Старик даже прослезился, любуясь щедрым подарком. Такие у мастеров-оружейников стоили не одну сотню серебряных монет. За всю свою долгую жизнь авантюриста он не мог позволить себе ничего столь дорого и качественного.