лечением.
Эта статистика ужасает.
Если бы я могла молиться о чем-то одном, что читатель вынесет из этой книги, то это была бы сила отстаивать свои права. Нелегко бороться за правду, которую ты не совсем понимаешь, и еще сложнее, когда другие люди – старше по возрасту и, предположительно, мудрее – говорят тебе, что ты ошибаешься в отношении самого себя. Любому человеку будет страшно бороться с устоявшейся системой.
Но никто никогда не будет бороться за тебя так, как ты сам на это способен. Никто не знает тебя лучше тебя самого.
Мы не всегда управляем своей жизнью.
Но это не означает, что мы бессильны.
Иногда, дорогой читатель, мы чувствуем себя сломленными. Разбитыми непоправимо и навсегда. Но если продолжать идти вперед, шажок за шажочком, то в конце концов мы все же выберемся из трясины. Конечно, этот опыт нас изменит – иногда самым болезненным образом. Но я искренне верю, что в этом есть своя прелесть. Никто не проходит жизненный путь, не поранившись. У всех нас есть шрамы. А за каждым шрамом стоит история.
Именно это и делает нас… нами.
Я не могу изменить трещины в своей жизни или в жизни своих детей. Я осознала, что лучшее, что я могу сделать, – это держать их за руки, разделять их боль и стоять рядом с ними, пока они пытаются снова собрать себя из кусочков.
Может быть, с помощью клея.
Может быть, с помощью золота.
Но тем не менее снова собрать себя.
Написание этой книги помогло мне обрести надежду в самые мрачные дни моей жизни.
Пусть ее чтение поможет вам в том же.
С любовью,
Шеннон
Благодарности
Если бы я написала этот раздел так, как хотела бы, то он превратился бы в сборник крохотных рассказов, позволяющих заглянуть не только в мою жизнь, но и в жизни Твайлы, Вульфи, Дастина и всех остальных персонажей. Потому что их частички живут и дышат вокруг меня каждый день.
Я не смогла бы написать эту книгу, если бы у моей дочери не диагностировали рак головного мозга. И я не смогла бы справиться с ее диагнозом без множества людей, которые сидели рядом со мной, когда мне было грустно, и мягко подталкивали меня продолжать, даже если казалось, что это невозможно. Когда я чувствовала себя разбитой вдребезги.
От всего своего кинцуги-сердца я хочу поблагодарить этих людей…
Грег. Когда ты произносил слова «в радости и в горе», ты и понятия не имел, во что ввязываешься. И все же ты со мной… спустя двадцать четыре года и бесчисленные трагедии. Ты держал меня за руку семь ужасающих лет, думая, что я умираю. Ты не ушел и не перестал верить. Я никогда не забуду, как, когда у Кэссиди обнаружили рак, ты съежился на кухне и сказал: «Я не смогу пройти через такое снова». Помнишь, что я тебе ответила?
«Ты сможешь. Потому что на этот раз ты не один». Видишь? Я оказалась права.
Кэссиди. Однажды, когда ты сама станешь матерью, ты будешь смотреть, как твой ребенок дышит во сне, и удивляться, как мы это сделали. Как ты это сделала. Иногда ответов нет. Я только знаю, что я восхищаюсь твоей силой и упорством, и в то же время мне очень больно, что тебе приходится быть такой сильной и упорной в столь юном возрасте. Однако в те дни, когда ты чувствуешь, что твои трещины раскрываются снова, просто знай, что я всегда на расстоянии одной песни.
Тай. Мой сладкий, забавный, чувствительный любитель странных фактов – мини-версия меня самой. У тебя золотое сердце (и да, я подразумеваю это во всех смыслах). Из-за этого однажды ты можешь почувствовать, что твое сердце разбито сильнее, чем у других, но это также означает, что ты любишь каждой клеточкой своего тела. Ты будешь взлетать высоко и падать низко. Спасибо тебе за образ Вульфи. Ты прекрасен, даже когда чувствуешь себя сломленным.
Мои свекровь и свекр, Пэт и Берт. Вы те самые «родители», которых я всегда мечтала иметь. Спасибо за вашу безусловную любовь ко мне. Спасибо за самоизоляцию: я знаю, это было тяжело для всех нас. Вы столь многим пожертвовали, помогая нам, и мне жаль, что вам пришлось сделать такой выбор. Но я благодарна, что вы так поступили. Я знаю, от кого Грег это унаследовал.
Наша онкокоманда в период ковида:
Боб и Деби – спасибо за предоставленное нам безопасное убежище во время худшего из штормов. Ферма стала нашей плакучей ивой на период двадцати одного сеанса химиотерапии. Простое «спасибо» не способно выразить всю мою благодарность.
Ребята из группы «Ruscoe-Rocker» – за ту поездку во Флориду, сразу после операции. За все вечера с караоке и за вашу поддержку. Я не могу слушать «Last Call» без слез.
Семья Уортен – спасибо вам за смузи, обнимашки, вечера с ночевкой и диспуты о медицинских масках. Кристин, теперь тебе никуда от меня не деться! Уэс – благодарю за еду, неизменно приготовленную с любовью.
Семья Ли – никто не понимает меня так, как вы. Я ненавижу то, как мы познакомились. И я очень рада, что мы все же познакомились. Пусть «стабильно» станет единственным словом, которое мы когда-либо услышим.
Сэм и Тереза – которые приняли нашу боль близко к сердцу. Ваши позитивные мантры так и стоят на нашей каминной полке. Пусть мы никогда не обнаружим отпечатки лап детеныша пумы на масле в нашем холодильнике![25]
«The Shoemakers» – спасибо за еду, питающую душу.
Шеннон, Дэйв и Занне – спасибо за место в лесу, которое дарит уют, и за помощь нуждающимся семьям. За то, что любите мою Кэссиди как родную дочь. Занне… благодарю тебя за то, что ты подарила свое сердце моей малышке в свой последний день рождения.
Семья, которая гораздо больше, чем семья: Шон – спасибо за твои объятия на полу больницы в тот день; за то, что я могу тебе доверять, несмотря ни на что. И за то, что взял мою вину на себя, когда я накосячила. Доминик и Кортни – я всегда хотела иметь сестру. Вселенная подарила мне вас: мы не связаны кровными узами, но мы подруги, и я никогда не пойму, как мы ухитрились сохранить рассудок (и – позволено ли мне будет это сказать? – стали чертовски крутыми). Спасибо вам, Мелисса, Джон и Росс, за то, что любите моих поразительных сестер и брата, и
