Аня не двигается, поэтому приходится обернуться к ней и добавить волшебное: – Пожалуйста.
Она отходит к постели, поднимает джинсы с пола и возвращается, но замирает в нескольких шагах. Нашла из-за чего париться. Шагаю к ней, забираюсь в карман и достаю всю наличку, не пересчитывая, будучи уверенным, что там даже больше, чем нужно. Вчера я снял часть зарплаты, чтобы машину на диагностику отогнать и обновить комплектующие, еще Макс вернул один из долгов, да и чаевых мы с Аней нормально нарубили. Но все это ерунда, в данном случае – понты действительно дороже денег. Направляюсь к матери Ани и протягиваю стопку крупных купюр.
– Пришлите Ане всю сумму долга и номер счета, куда перечислить, – произношу ровным тоном и киваю на дверь. – Выход там же, где и вход.
– Тоже мне, защитничек… – презрительно хмыкает мамаша, выхватив деньги, и сдвигает их пальцами, раскрыв веером. Оценив сумму, она приглядывается ко мне внимательнее. – Я тебя насквозь вижу. Такие, как ты, лет через десять у меня в магазине начинают клянчить пиво в долг.
Обращаю внимание на главу семейства Никитиных, встрепенувшегося только при упоминании пива: у него либо жуткое похмелье, либо середина запоя. Больше чем уверен, сюда он пришел только потому, что женушка пообещала после этого бутылочку беленькой.
– Ну, ваш-то избранник совсем другое дело, – ухмыляюсь я.
Мамаша оскорбленно поджимает губы и разворачивается, пробормотав:
– Родила позорище. Идем, Валера.
Муж безропотно слушается. Запираю дверь за родителями Ани и неторопливо оборачиваюсь. Вот пришли-то на пять минут, а говна после себя оставили немерено. Аня так и стоит, скованная страхом, обидой и стыдом. Делаю шаг к ней, но она вдруг срывается с места.
– Пойду в душ, – бросает Аня и тут же скрывается за дверью ванной комнаты.
Ну конечно, рыдать в душе очень удобно: и умылась, и помылась. Качаю головой и иду к окну. Выкусываю сигарету из пачки, закуриваю, глядя, как мать Ани топчет пешеходную дорожку, о чем-то яростно рассуждая, а отец плетется следом. Вскоре они скрываются из виду, и я надеюсь, что мы не встретимся в ближайшее время, потому что вряд ли у меня еще раз получится быть таким вежливым.
Минут через десять наконец-то приходит курьер, но Аня и носа не показывает. Наматываю круги по квартире, стараюсь отвлечься, но чем дольше нет Ани, тем больше меня это бесит. Уж лучше бы она у меня на шее сопли пускала, чем так. Дергаю дверь в ванную комнату, которая оказывается незапертой. Шумит льющаяся вода, под потолком клубится пар. Открываю душевую кабинку, Аня сидит внизу, опустив голову и обхватив колени руками.
– Вареные креветки мы не заказывали, – говорю я, потянувшись к крану, чтобы отрегулировать температуру воды.
– Тебе пора ехать? Нужен душ? Я сейчас выйду. Пару минут.
– Да я сам зайду.
Переступаю низкий порожек и сажусь напротив Ани, привалившись спиной к стене. Жду десять секунд, двадцать, ничего не происходит. Ну какая же срань. И так всегда будет?
– Аня, – зову негромко.
Она немного приподнимает голову, только лица не видно из-за облепивших его мокрых волос.
– Никита, мне очень жаль. Жаль, что тебе пришлось…
– Забей, – перебиваю, потому что я последний человек, о котором стоит волноваться.
– Нет, не могу. Деньги… я все отдам.
– Ага, натурой.
– Не смешно!
– Ладно! – раздраженно повышаю голос. – Но возвращать ничего не нужно. И с остальным я тоже разберусь.
– Нет. Ты вообще не должен был этого видеть, все это выслушивать.
– Брось, было ожидаемо. Будь ты из благополучной и счастливой семьи, вряд ли бы повелась на такого, как я.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ровно то, что сказал.
Аня подвисает, по всей видимости обдумывая услышанное. У меня такое чувство, будто я немощного котенка с улицы подобрал. Он постоянно орет, ссыт по углам и царапается, но выгнать его не могу. А стоит ему свернуться калачиком у меня на груди и замурчать, и вовсе все становится не так уж и плохо.
– Иди сюда.
Повторять не приходится, ждать тоже. Аня протягивает руки, подползает ближе и утыкается носом мне в шею. По подрагивающей спине барабанят теплые капли, и я растираю их ладонями.
– От меня и правда одни проблемы.
– И что?
– Это все, что ты можешь сказать? – кисло усмехается Аня.
– А надо еще? Окей. Мать у тебя та еще высокомерная стерва, батя сраный алкаш. Слушать их не обязательно, верить их словам тоже, а подстраиваться под их ожидания – тем более. В этой сцене виновата не ты. Выбор был, и они выбрали скандал. Я не выставил их сразу только из уважения к тебе, не к ним. Поведи они себя по-другому, все могло бы сложиться иначе, но… Ты сама все видела. А про бабки забудь, даже думать об этом не смей. Я серьезно.
– Но…
– Тема закрыта!
– Знаешь, – мрачно произносит Аня, – я их ненавижу. Обоих. Может, я и правда была ужасным ребенком и выбрала не лучший способ для привлечения родительского внимания, но и они поспособствовали. Если я выросла позорищем, то это и их прокол. Я ведь им так и не рассказала о том, что случилось. Когда я пришла домой вся в слезах и крови после стычки с Сергеем, отец был в отключке, мать работала в ночную, а наутро они даже не спросили, что со мной. Один тупо не заметил, а вторая только брезгливо головой покачала, мол, я сама виновата, заслужила. И все. Это была вся реакция. Больше ничего.
Признание Ани стекает в воронку слива, но оставляет после себя ощутимую тяжесть.
– Никита… – По ранимости в интонации понимаю, сейчас будет тупой вопрос, ответ на который очевиден, но ей нужно его услышать. – Ты правда меня не осуждаешь?
Как же хочется съязвить, выплюнуть что-то привычно-небрежное, но вместо этого я обнимаю Аню крепче, выдохнув короткое:
– Нет.
– Врешь.
– Да с хера ли? Ты творишь кучу всякой дичи, но по большей части она безобидна.
– Ну, в сравнении с тобой так точно.
– А-а-а, то есть я тебя тут успокаиваю, а ты меня хуесосишь? – Впиваюсь пальцами в бока Ани, защекотав ее. – И не стыдно тебе?
– Я пошутила! Пошутила! – смеется она, брыкаясь, и отклоняется, наконец-то глядя мне в глаза. – Прости. Я должна была сама справиться. Хотя бы попытаться себя отстоять.
Мотаю головой, не принимая извинений, потому что они здесь не нужны:
– Ты научишься, а пока можешь мной прикрываться. – Она размыкает губы, но я не хочу слышать никаких возражений или оправданий. – Аня, никем ты не выросла, у тебя в запасе еще куча времени. Может, и родителей
