пороть.
– Про пряники не забудь, одни кнуты не вдохновляют.
– Не забуду, – твердо кивает он. – Иди приведи себя в порядок, я пока тут все приберу, а потом поедем домой.
– Спать?
– И спать тоже.
Глава 16
POV Никита
Один. Один. Один… Вдавливаю ладони в пол, считая про себя отжимания. Тело уже ощутимо потряхивает, но это еще и близко не предел. Один. Один. Один… Через пару минут слух улавливает шорох. Поднимаю голову и вижу сидящую в постели Аню. Ее сонный взгляд проясняется, губы расплываются в нежной улыбке. Ночью в арсенале угроз Никитиной появилась одна действительно весомая – «я затрахаю тебя до смерти». И речь не про мозг. Сексуальный аппетит у малышки растет не по дням, а по часам, она определенно распробовала плотские утехи. И жаловаться в общем-то не на что, главное, самому теперь вывезти все то, что я в ней откопал.
– Восхищайся вслух, – говорю я и поднимаюсь в стойку на руках, продолжая отжиматься. Делаю упор на пальцы, соскакиваю на кулаки. Еще раз. И еще парочку.
– Какой же ты выпендрежник, – хихикает Аня, – но форма и правда впечатляет. Хотя я все же подозреваю, что твой внешний вид – происки дьявола. Тебе и стараться не нужно, чтобы выглядеть хорошо.
Опускаю ноги на пол и выпрямляюсь, тяжело дыша. Аня подтягивает пододеяльник к груди, ямочки на щеках становятся отчетливее, а пара прядей растрепанных волос на макушке напоминает кривые дьявольские рожки.
– Кто бы говорил, – ухмыляюсь я, подступая к кровати, и дергаю за край пододеяльника.
Лучи полуденного солнца ложатся на светлую кожу, и я заваливаю смеющуюся Аню на спину.
– Ты весь потный! – игриво отбивается она.
– О-о-о… Теперь тебя это смущает?
Немного дурачимся в постели, и без того хорошее настроение становится еще лучше.
– Какие планы на сегодня? – спрашивает Аня, совсем разнежившись в моих объятиях.
– Мм… – тяну я, размышляя. – Сейчас мы поедим, потом я сгоняю помою машину, еще в одно место заскочу, а вечером придумаем что-нибудь вместе. Идет?
– Идет. Кто готовит?
– Я заказал доставку.
Аня прижимается ко мне теснее и чувственно целует в шею. Затем неторопливо выбирается из хватки, сползает с кровати и натягивает пижаму. Смотреть, как Аня одевается, почти так же приятно, как и обратный процесс. Вот это меня размазало, кому расскажи – охереют. Хорошо, что я не трепло.
Раздается увесистый стук в дверь. Уже собираюсь подняться, но Аня меня останавливает:
– Я открою.
Закидываю руки за голову, глядя ей вслед, но вместо того, чтобы забрать еду, Аня пятится от приоткрытой двери.
– Как это понимать?! – звучит властный женский голос.
Дверь распахивается настежь, на пороге двое: разъяренная женщина, сжимающая потрепанную лакированную сумочку, и потухшего вида худощавый мужик. Нетрудно догадаться, что это за парочка, я как-то видел их на фото.
– Анна, ты совсем стыд потеряла?! Трубки не берешь! Не перезваниваешь! – надрывно вопит мать Никитиной и тут замечает меня, вытаращившись во все глаза. – А это еще что?!
Поднимаюсь и направляюсь к незваным гостям. Аня молча пялится в пол, совершенно растерявшись, а вот ее родительница незамедлительно переходит к активным действиям: она замахивается сумкой, и я едва успеваю увести от удара Аню, спрятав ее за своей спиной.
– Женщина, – хмуро произношу я, – угомоните свои таланты.
– Ты вообще рот закрой! И вон отсюда! Бегом!
Тихонько вздыхаю. Так вот откуда у Ани этот изредка проявляющийся командный голос и постоянные бурные истерики.
– Это вряд ли. Тут скорее вы, чем я.
Женщина меняется в лице: вместо возмущения на нем появляется угрожающая ярость.
– Как ты со мной разговариваешь, сосунок? – шипит она. – Валера, вышвырни его отсюда!
– Валера… – Перевожу взгляд на мужика, отсутствующий взгляд которого намекает на то, что он сам бы с удовольствием отсюда убрался. – Не советую раздувать конфликт. Мы еще можем спокойно все обсудить.
– Нечего тут обсуждать! Анна! – кричит мамаша и снова тянет руку к Ане, растопырив морщинистые пальцы. – Сюда иди, дрянь такая! Мы едем домой!
Отступаю еще на полшага. Малышка тоже, прилипнув ко мне. Она все еще ни слова не произносит, – значит, отдуваться придется самому. А ведь так хорошо день начинался…
– Она уже дома. Это ее квартира, она сама ее снимает. Вашей дочери куда больше, чем пятнадцать. Смените тон.
– Да заткнись ты уже! Не собираюсь я с тобой говорить! Значит так, Анна, либо ты сейчас же собираешься и едешь с нами, либо…
– Что? – холодно обрывает Аня, выходя из-за моего плеча, но все еще держится чуть позади. – Что ты сделаешь, мам? Обидишься? Перестанешь окружать заботой и вниманием? А может, лишишь меня ежедневных нотаций и плевков? Какая жалость. И ты еще удивляешься, почему я не брала трубки и не перезванивала последние пару недель? Никогда не думала, что дело и в тебе тоже?
– Ах вот как… – просевшим от клокочущей злобы голосом выдыхает женщина, и ее взгляд становится леденяще-пронизывающим. Она опускает руку с сумкой, расправляет плечи. – Хахаля себе нашла, и снова-здорово. Я так и знала, что ты не исправишься. Что ничего путного из тебя не вырастет. Как была проблемной, так и осталась. Все те слухи, что о тебе ходили, пересуды, разговоры, что таскаешься непонятно с кем и непонятно чем занимаешься, жалобы учителей… Думаешь, мне приятно было все это выслушивать? А?! И что теперь?! После всех твоих слезных обещаний, после того, как мы с отцом сделали для тебя все возможное, чтобы дать нормальную жизнь, ты опять за старое. Я знаю, где ты работаешь. Мне рассказали. Не в детском кафе, а в притоне по ночам! И чем, интересно, ты там занимаешься? Этого тоже оттуда притащила? – Она кивает на меня, но не сводит глаз с дочери. – Надеешься, что это надолго? Да он бросит тебя, как только натрахается! И правильно сделает! С такими шаболдами, как ты, так и нужно! Только к нам плакаться потом не приходи. Надоело. Взрослой стала, самостоятельной? Хорошо. Двадцатого числа каждого месяца я жду от тебя деньги на оплату кредита на твою учебу, от нас ты больше ни копейки не получишь. А если нет, то, клянусь, я сделаю все, чтобы ты вылетела из университета, как пробка из бутылки. Поняла меня?
Поворачиваюсь к Ане: ждать ответа от нее – дело гиблое, все силы брошены на то, чтобы не разрыдаться.
– Я вас понял. – Делаю шаг вправо, полностью закрывая Аню собой. – Денег за этот месяц сейчас отсыпать?
– Как будто они у тебя есть.
– Малышка, дай мои штаны. –
