недолго и снова закрывает глаза.
– Удивительно, что ты до сих пор не спросила, – бормочет он.
– О чем?
– О том, с кем я подрался и почему. Вдруг я опять невинного покалечил. Тебя это не волнует?
– Невинных нет, и мне плевать, кто это был. Единственное, я надеюсь, что ему хуже, чем тебе.
Никита коротко хмыкает, дернув уголком рта. Думает, я вру? Зря. Это чистая правда. Никто не волнует меня больше, чем он.
– Это был Глеб, сын харя моей матери. Он толком и не достал меня ни разу, я скорее сам покалечился.
– Какое утешение…
– Да уж, – отзывается Никита и продолжает так же вполголоса: – Мы встретились у больницы. Его папаша тоже сдох.
– Ты серьезно?
– Угу. Вот и сказочке конец.
– И что теперь?
– Ничего. Я оформил доверенность на ритуальщика, он займется всем необходимым относительно матери.
– Когда похороны?
– Думаю, завтра или послезавтра. Предвещая следующий вопрос – нет, я не пойду.
– Поче…
– Потому что похороны нужны живым, а не мертвым. Чтобы проститься, смириться, осознать. Все это я уже сделал.
– А наследство? Суд?
– Больше это меня не касается, но я хотел бы увидеть рожу Глеба, когда он узнает, что у его папаши ни хера нет, кроме долгов. Даже дом в залоге. Восемь лет в коме дорого обошлись.
Никита замолкает, я тоже больше ничего не говорю и ни о чем не спрашиваю. Две смерти в один день. Кто писал эту сказку? Братья Гримм? Стивен Кинг? Проходит еще несколько минут, и когда мне кажется, что Никита уже крепко заснул, он неожиданно открывает глаза.
– Ты всю ночь будешь на меня таращиться?
– Тебе это мешает?
– Сложно расслабиться, когда тебе пытаются раздавить череп силой мысли.
– Я не…
– Шшш, – обрывает Никита. – Иди ко мне поближе.
Приподнимаюсь на локтях и подползаю к нему, нависнув над лицом.
– Ниже, – командует Никита, и я слушаюсь. – Еще ниже…
Мои губы уже касаются его немного сухих губ, но это еще не поцелуй.
– Малышка, тебе не о чем переживать.
– Я переживаю только о тебе.
– Тем более.
– Просить тебя больше так не делать бессмысленно?
– Кто знает. Можешь попробовать.
Вместо слов я выбираю действие. Плавно и осторожно целую верхнюю губу Никиты, затем прихватываю нижнюю. Он мучительно медленно отзывается, принимая ласку, а я пытаюсь передать ему все, что чувствую: бурлящее беспокойство, хаос тревог и кристально чистую нежность, что так смело и красиво расцветает только во тьме. Мне хочется, чтобы он понял, как важен для меня, ценен и необходим. Чтобы не просто услышал, а поверил просьбе, идущей от самого сердца: «Береги себя. Умоляю, береги. Я без тебя не смогу. Не хочу. Я люблю тебя. Так сильно, что не представляю следующий день без твоего присутствия». Обмениваемся дыханием, и это правда похоже на диалог, самый спокойный и уязвимый из всех, что у нас были. Слышу ответы в каждом встречном импульсе. Короткие, но отчетливые.
«Я знаю».
«Я понимаю».
«Я тебя тоже».
POV Никита
Закрываю крышку ноутбука, сидя в потемках за кухонным столом. С воскресного пиздеца прошло уже три дня, и я чувствую себя лучше, как морально, так и физически. Аня оказалась неплохой сиделкой, в меру строгой, в меру ласковой и совершенно точно очаровательной в своем неприкрытом желании позаботиться обо мне. В понедельник она не отходила от меня ни на шаг, во вторник и среду ее выдернули на дневные смены в ресторан, но оба вечера она все так же провела только со мной. Сегодня третья смена, уже ночная. Я тоже собирался поехать, но Аня не позволила даже отвезти ее в караоке. Мой аргумент, заключающийся в том, что если я могу сам надеть футболку, то способен и за руль сесть, был отклонен взрывом шумовой гранаты. Аня так орала, я думал стекла повылетают, поэтому пришлось уступить. В конце концов, дни и для нее были непростыми, пусть проветрится, отдохнет от меня немного, ведь, возможно, это ее последняя смена в «свинке». Я все уже почти подготовил, осталось провернуть пару сделок и получить согласие самой Ани, но это мы отложим на потом. Торопиться некуда, Михалыч одобрил еще неделю отгулов, на базе меня ждут только в следующий понедельник. Смерть близкого родственника, оказывается, уважительная причина, и я без зазрения совести этим воспользовался, чтобы уладить здесь все дела.
Беру в руки телефон. Время близится к полуночи, а значит, пора проверить, как там справляется моя крикливая малявка. Открываю приложение видеонаблюдения. Доступ к камерам «свинки» у меня все еще есть, поэтому я сразу выбираю ту, что над баром. На экране появляется занятная картинка: Аня и хорошо знакомый мне гость несуразной наружности. Набираю сообщение с коротким текстом: «Меня обсуждаете?» – и смотрю, как малышка удивленно вертит головой, показывает экран телефона собеседнику, и только потом, после его подсказки, поворачивается точно к объективу. Тихо посмеиваюсь, потому что Аня теперь трясет рукой с оттопыренным средним пальцем, а Вася шлет воздушные поцелуи. Еще через минуту приходит сообщение.
Она ♥:
Хватит следить за мной, извращенец!
Никита:
Разве тебя это не возбуждает?
Кажется, в названии книжки,
которую ты читаешь, рядом
стоят – любовь и сталкер.
Она ♥:
Это разные вещи!
Никита:
Правда? Тогда я сейчас посмотрю,
чем же мы с этим сталкером отличаемся.
Может, даже возьму что-нибудь
на вооружение…
Она ♥:
Не смей трогать мои книги!
Никита:
Приди и останови меня.
Она ♥:
Я работаю.
Никита:
Твои проблемы.
Она ♥:
Никита, тебе заняться нечем?
Никита:
Именно так. Ты бросила
меня здесь скучать одинокого
и раненого, а сама с Васей
кости мне перемываешь.
Она ♥:
Хочешь, я отправлю Васю к тебе?
Никита:
Нет!
Она ♥:
Тогда не ной .
И я тоже соскучилась♥.
В груди ощущается тихое стрекотание, будто поворот ключа в заводном механизме. Все еще не понимаю, как именно, но Аня ловко и умело умудряется как заводить меня, так и доводить. Иногда и одновременно. Блокирую экран мобильного, не без труда поднимаюсь со стула и обхватываю ребра свободной рукой, грязно выругавшись. Жирный боров по имени Глеб неплохо приложил меня об асфальт,
