дрессировать и безразмерно властвовать.
Пальцы мужа впиваются в мою шею, тянут к себе. Дёргано, зло.
– Поимев тебя, Мур поимел меня. Теперь моя очередь. И пока я только гандон натянул. Сегодня его последний спокойный день. Любуйся, сука, разрешаю. Дальше я начну разрушать его жизнь.
Паника плещется бесперебойно.
– Зен, – кладу трясущуюся ладонь ему на щеку в попытке успокоить, – прекрати, пожалуйста.
– Когда я прекращу, он не то что тебя – он имени своего не вспомнит! А будет брыкаться – я доберусь до всей его семьи. Сначала уничтожу отца и его психованного братца, а после переключусь на самого мелкого отпрыска. Кажется, ему девять?
– Ты готов навредить ребёнку?! – от волнения вдохнуть не могу.
– Я готов замучить детский дом вместе с хосписом онкобольных, если это приблизит меня к цели. А моя цель – его падение. Долгое и мучительное. Нам пора. И сотри с лица траур, не хочу, чтобы от тебя воняло скорбью.
Зенон выходит – и Лаи мгновенно материализуется рядом. Впившись пальцами в мой локоть, он властно ведёт меня в конференц-зал и, не церемонясь, усаживает на свободный стул в дальнем боковом ряду.
На фоне огромных окон, выходящих на Empire State Building, установлена трибуна и киностена с логотипом будущей компании – стилизованный щит в сине-стальных оттенках, собранный из элементов, напоминающих печатную плату. Рядом с трибуной стоит длинный стол для спикеров, накрытый строгой тёмно-синей скатертью. На нём – микрофоны, блокноты, три бутылки с водой и одна – с любимым холодным чаем мужа, выделяющаяся яркой этикеткой. Напротив стола ровными шеренгами выстроены стулья для прессы.
Наблюдаю, как Зен приветствует двух финансистов, тоже участвующих в конференции, и, пожав Алексу руку, занимает кресло рядом с ним. Тем временем на сцене закончены последние приготовления. Эван щелкает по микрофону и, получив в ответ сухой стук, выходит вперед, окидывая аудиторию широкой, располагающей улыбкой.
– Доброе утро, дамы и господа, коллеги, представители прессы! Мы собрались сегодня, чтобы отметить не просто слияние двух компаний, а создание принципиально новой рыночной реальности. Объединив технологический драйв TrustWave Зенона Фелдмана и исследовательские мощности TechNest Александра Миллера, мы создали альянс, способный переопределить будущее превентивной медицины – TrustHaven. Нашим первым совместным продуктом станет платформа Genesis – система диагностики на основе искусственного интеллекта. Если говорить без прикрас, она учится находить паттерны заболеваний на годы раньше, чем это способна сделать традиционная медицина. Корпорация Miller Health Corp. десятилетиями инвестировала в увеличение продолжительности жизни. Теперь же она фокусируется на качестве этих дополнительных лет, что, согласитесь, является не менее, если не более, амбициозной задачей. В течение следующего часа наши спикеры детально разберут, как именно этот альянс ускорит внедрение прорывных технологий в клиническую практику. И, конечно, мы с большим интересом выслушаем ваши вопросы. Прошу вас, не стесняйтесь. Хотя стеснение – это не про вас, верно?
В зале раздаются смешки, но они быстро стихают, когда слово берет Миллер. Его речь короткая, строго по существу и с минимальным набором мимики. Вопросы, направленные ему, уместные и далеко не агитационные. Возможно, потому что выражение лица Алекса вообще не располагает к провокациям, а возможно, потому что публике больше интересен новый гость в лице моего мужа, после речи которого журналистов словно из загона выпускают. Вопросы сыплются один за другим. Зенон спокойно отвечает на каждый и даже не думает увиливать. К дискуссии то и дело подключаются то Миллер, то Лейквуд. Их усилия слажены: Алекс подхватывает мысль, а Эван ловко парирует острые вопросы.
В каждом движении Лейквуда – присущая ему расслабленность. Будто… ничего не было, будто все наши встречи – мой больной сон. Будто ему глубоко наплевать на грязное событие, произошедшее на террасе. Он тотально сдержан и смирен. И как бы я ни старалась абстрагироваться от слов Зена о его трусости, с каждой секундой они все больше обретают смысл.
Возможно, я просто боюсь спросить саму себя: кто я для Эвана?
Откровения, долгие разговоры и секс – все это могло быть моментом, подпитанным навязанными эмоциями. Я ранила его самолюбие. Подвергла психологической атаке. Зачем ему ради меня рисковать своей жизнью и карьерой? Муж сейчас в ярости, но если Лейквуд выберет правильный путь, будет стелиться и лишний раз не отсвечивать, то у него есть шанс задержаться в социальной прослойке больших денег. По крайней мере, в Miller Health Corp. точно.
– Мистер Фелдман, не думаете ли вы, что могут возникнуть этические противоречия? Ваш партнер, мистер Миллер, женат на собственной сводной сестре. И при этом вы, являясь публичной фигурой, состоите в браке с женщиной, которая младше вас более чем на двадцать лет? – с места поднимается молодой рыжеволосый парень, сплошь усыпанный веснушками.
– Не думаю, – коротко комментирует Зен.
– Кевин, к чему возрастные предрассудки? Мы производим нанотехнологии, а не кубики Рубика для детей, – ухмыляется Эван.
Упомянутый Кевин морщится.
– Дело в том, Эван, что технология охватывает и детей в том числе. Не хотелось бы, чтобы у них зародились нетрадиционные взгляды на жизнь.
– Решение о применении технологии к несовершеннолетним – зона ответственности родителей, – холодно заявляет Миллер, а у журналиста краснеет лицо. Хотя, скорее, оранжевеет.
– А тем, кому не терпится обсудить «нетрадиционные» взгляды, – с воодушевленной насмешкой подхватывает Лейквуд, – я могу посоветовать прогуляться три квартала на юг. Там, в клубе Eccentrica, они смогут оценить всю их… скажем так, специфическую эстетику вживую.
В зале раздается негромкий смех.
– Дипломатичность – твое второе имя, Эван, – кисло улыбается Кевин.
– Как и всегда, – невинно пожимает плечами тот и, подавшись вперед, меняет тон. – Мы не собираем центы на паперти, мы строим долгосрочную репутацию бренда как силы, и наш профессиональный стандарт – это инклюзивность13[1]. Думаю, мы дали ответ на твой вопрос, Кевин. А теперь давайте перенесем фокус с личных предпочтений на стратегические цели TrustHaven.
Журналист с недовольным лицом садится обратно, пока другие репортеры с энтузиазмом перехватывают инициативу. Вся эта вопросная вакханалия длится непозволительно долго: у меня раскалывается голова, ноет низ живота и трясутся руки. Лай то и дело бросает на меня неодобрительные взгляды, что лишь разжигает мое желание сбежать. Но я не могу. Мне нужно переговорить с Лейквудом. Во что бы то ни стало.
– Miller Health Corp. – это бесспорно успешная и самодостаточная компания, где собраны лучшие умы индустрии, – в сознание врывается бойкий голос Эвана. – Ей не
