что-то с его. Но я не могла попасть в ловушку, пытаясь понять, что он чувствует. А эта колющая боль в груди, похожая на грусть, на сожаление? Наверное, это последствия «Виксен».
— Джек? — спросила я, придав своему голосу сладость.
— Что такое? Хочешь остаться? Я готовлю отличные блины.
Он улыбнулся мне, но его глаза остались холодными.
— Жаль, что я тебя встретила. Никакая справедливость не стоит того ада, через который ты меня заставляешь пройти. Я никогда, никогда не хочу тебя больше видеть.
Его лицо стало каменным.
— Как пожелаешь, принцесса, — сказал он.
С этими словами он нажал кнопку на двери. Замки разблокировались с писком, и он отступил в сторону, протянув руку, чтобы проводить меня за дверь.
Надев на ноги изношенные кроссовки, я уклонилась от его руки и решительно вышла из его дома и, надеюсь, из его жизни.
Как только я вышла в коридор, он остановил меня четырьмя леденящими словами:
— Увидимся на занятиях.
19
Авива
Я провела субботу и воскресенье на диване под одеялом, пересматривая «Теда Лассо» вместе с обеспокоенной Товой. Она умоляла рассказать, что происходит, но я знала: стоит мне заговорить, и она немедленно отправится в полицию. А ещё я боялась, что ей станет стыдно за меня. За то, что я так долго терпела выходки Джека.
Но больше этого не будет.
Телефон молчал. Посылок тоже не приносили. Я вздохнула с облегчением, хотя понимала: это ещё не конец. Я даже выяснила, можно ли отказаться от курса «Девиантная психология» посреди семестра без ущерба для успеваемости. К сожалению, на таком этапе мне просто поставили бы неудовлетворительную оценку.
Оставалось одно: умолять профессора Джонатана разрешить мне сменить партнёра по проекту.
В понедельник я заставила себя подняться, принять душ и одеться так, чтобы скрыть шрам. Обернув шарф вокруг шеи и заправив его под топ, я замерла перед зеркалом в ванной, разглядывая тёмные круги под глазами.
А если кто-нибудь сфотографировал меня? Снял всё на видео? Вдруг запись уже гуляет по интернету?
Что, если пятничный вечер разрушил мою жизнь так, как я даже представить себе не могла?
В гостиной Това готовила нам кофе.
— Това?
— Что такое?
Я сглотнула.
— В соцсетях ведь не появилось никаких… публикаций обо мне? Можешь проверить?
Она пристально посмотрела на меня.
— Хочешь объяснить почему?
Я покачала головой. Това вздохнула, взяла телефон и принялась листать ленту.
— Нет, ничего. Но, клянусь богом, Авива, ты должна рассказать мне, что происходит. Тебе не обязательно справляться со всем в одиночку.
Я заморгала, сдерживая слёзы.
— Ты у меня самая лучшая. Я тебе это говорила?
Она наклонилась и обняла меня.
— Нет, это ты самая лучшая. Самая сильная, смелая и преданная. Но тебе не обязательно всегда быть такой.
Даже узнав, что никто не выложил произошедшее в хоккейном клубе, я не смогла расслабиться. Если запись ещё не появилась в сети, это не означало, что её не опубликуют позже. Или что кто-нибудь не создаст фальшивый аккаунт на OnlyFans и не разместит её там. Я подавила желание написать Джеку и умолять его ничего не выкладывать и предупредить команду. Так я лишь подкинула бы ему идею. Оставалось молиться, чтобы ни он, ни кто-либо другой до этого не додумались.
На занятия я шла медленно. Я знала, что опоздаю, но совершенно не хотела туда идти. Не хотела видеть Джека. И возвращаться в аудиторию, где мы впервые занялись сексом, тоже не хотела. С этим местом было связано слишком много воспоминаний. И не все они были ужасными.
Когда я добралась до аудитории, дверь оказалась заперта. Пришлось стучать, и уже это было унизительно. Но ещё хуже стало, когда профессор Джонатан открыл и посмотрел на меня с тревогой.
— Авива, ты опоздала. Ты ведь никогда не опаздываешь. Всё в порядке?
Его голос разнёсся по коридору. Наверняка в аудитории всё услышали.
Я выдавила улыбку.
— Всё хорошо. Проспала.
Он уставился на меня.
— Сейчас четыре часа дня, Авива. — Его лицо посуровело. — Я ожидал от тебя большего, чем гулянки до утра в воскресенье.
Кто-то в аудитории хихикнул.
Профессор вздохнул.
— Заходи. Я поменял рассадку и сейчас всё объясню.
У окна оставалось одно свободное место. Джек сидел не рядом с ним, как я ожидала, а возле другой девушки.
Мне всё равно. Мне всё равно. Джек Фельдман ничего для меня не значит. Совсем ничего.
Взяв себя в руки, я села на единственное свободное место, достала потрёпанный ноутбук и сосредоточилась на профессоре. Только на нём.
Он откашлялся.
— Пока тебя не было, Авива, группа решила поменять партнёров по проекту. Теперь Джек работает с Кэти…
Может ли сердце упасть ещё ниже? Или уже провалиться сквозь пол?
Я глубоко вдохнула, стараясь сохранить невозмутимое лицо.
— Значит, я буду работать с Себастьяном? — спросила я, вспомнив студента, который раньше хотел стать моим партнёром.
Профессор Джонатан выглядел виноватым.
— Себастьян предпочёл остаться в прежней группе.
— Ничего подобного, — пробормотал Себастьян.
Что?
Профессор кашлянул.
— Ты будешь работать одна, Авива. — Он вдруг просиял. — Но можешь в любое время зайти ко мне в кабинет, если захочешь что-нибудь обсудить.
Я взглянула на Джека. Он выглядел совершенно равнодушным. Это только укрепило мою уверенность в том, что между нами всё кончено.
Какое, к чёрту, облегчение. Всё позади. И я всё-таки смогу посвятить проект власти и сексуальному нарциссизму.
Только облегчения почему-то не было.
Это колючее чувство в груди? На облегчение оно совсем не походило.
Почему же я не радовалась? Неужели этот ублюдок сумел пробраться мне в сердце, хотя всё это время мучил меня? Я ненавидела его. И отказывалась грустить из-за того, что он ушёл.
Телефон завибрировал. Улучив момент, когда профессор отвернулся, я посмотрела на экран.
Люси.
Това сказала, ты хотела поговорить?
О, слава богу. Я и сама собиралась связаться с Люси, но все выходные чувствовала себя настолько паршиво, что не находила сил. Хорошо, что Това сделала это за меня.
Мне нужна твоя помощь.
Что ты знаешь о тренере Дженсене?
Дженсене? Тренере «Кингс»?
Да, о нём.
Немного. Только то, что Блейк его ненавидит.
У меня сжалось сердце. Кто-то ненавидел Джошуа? Кто-то, кто знал его лично?
Блейк тренирует хоккейную команду Тэбба, верно?
Да.
А ещё он мой надзиратель, опекун, тюремщик и вообще заноза в заднице. Но это не относится к делу.
Я постаралась не выдать волнения.
Почему он его ненавидит?
Не знаю. Но стоит упомянуть Дженсена, как Блейк напрягается, стискивает челюсти и злится.
Надо будет его подразнить. Это весело.
