артуровского романа, он тем не менее имеет право на бессмертие, так как был одним из первых, если не самым первым создателем психологического романа новой Европы»[789].
В своей докторской работе Мирра Бородина подчеркнула, что женщины в романах Кретьена де Труа, на первый взгляд занимающие подчиненное место, на самом деле очень действенны, активны, не уступая в этом мужчинам, и во многом даже определяют тип конфликта[790], в том числе конфликта между чувством и разумом. Это позволило автору создать из наиболее личных, интимных черт характера проникновенные портреты, показать страстность и вместе с тем нравственность всех женских образов, присутствующих в романах Кретьена де Труа. Бородина провела тонкий психологический анализ куртуазной любви, раскрывая ее значение в средневековом социуме. Она указала также на универсальный характер человеческих чувств и женской преданности, самоотверженности, достоинства и благородства. Показательно, что докторская диссертация Бородиной, посвященная теме любви, счастливым образом нашла отражение в ее личной судьбе. Первоначально чисто академический, теоретический подход к предмету исследования нашел воплощение в искренней и взаимной любви профессора Лота и юной русской докторантки.
Согласно Лот-Бородиной, именно герои Кретьена де Труа предопределили получившие в последующем свое развитие различные типы средневековой любви. Опираясь на исследования Гастона Париса, она обозначила следующие черты куртуазной любви:
1. Нравственный принцип как фон представлений и самого повествования о любви.
2. Любовь как бескорыстный дар, не ждущий вознаграждения.
3. Главенство предмета любви и его почитание любящими[791].
По меткому замечанию Бородиной, в повествованиях Кретьена де Труа любовь имеет священный, почти мистический характер, несмотря на то, что женские образы далеко не идеальны и не идеализируются бретонским автором. В ней находит проявление «интимное слияние языческого богослужения чувственной красоте с христианским богослужением»[792]. Подытоживая работу, автор выделила три этапа «сентиментальной эволюции» Кретьена де Труа:
1. Рыцарский идеал сильнее любви («Эрек и Энида»). Здесь проявляется неравенство полов, господство мужчины над женщиной, а любовь представляется как влечение (désir).
2. Любовь как независимая, суверенная, верховная сила: «Клижес», в котором присутствует мысль о равенстве полов, а любовь есть утонченное влечение – désir raffiné, «Ланселот», где воспевается господство дамы и любовь как культ со стороны возлюбленного и прихоть со стороны возлюбленной, и, наконец, «Рыцарь со львом, или Ивейн», в котором проявляется господство возлюбленной над рыцарем.
3. Религиозный идеал сильнее любви («Персеваль, или Повесть о Граале»). В этом романе снова выступает неравенство полов, поскольку женщина приносится в жертву идеалу поисков Грааля[793].
В центре всех вышеперечисленных рыцарских романов обретают свое место три понятия: «слава», «любовь», «Бог» – и поиск гармонии между ними[794]. Так в романах Кретьена де Труа совершается переход от любви профанной к любви сакральной, что особенно ярко выступает в образе одного из главных героев его поэм – рыцаря Ланселота, первоначально занятого поиском любовных приключений и утех, которые в итоге превратили его в искателя Святого Грааля[795], завершившего свою жизнь отшельником. Это прочитывалось как призыв к аскетическому подвигу, телесному и духовному преображению[796]. «Рыцарь земной становится рыцарем небесным, ad majorem gloriam Dei»[797]. В поэмах Кретьена де Труа трансформации подлежит также женский образ: от грешной Евы до Марии – Пресвятой Богородицы. «В двенадцатом веке, когда Бог стал женщиной, как выразился Ренан, все Средневековье горячо обращалось к почитанию Богородицы и Матери»[798]. Рыцарь служит уже не земной, а Небесной Даме:
И вскричал на пороге он храма:
«Вы прекраснее в сто тысячу крат,
О, царица, Небесная Дама!
Не закройте блаженства мне врат,
Вас одну обожаю вовеки,
О другом как могу думать здесь?!
Нет красы той в земном человеке:
Ваш, о Дева Мария, я весь!»[799]
Не случайно, комментируя данный текст, Лот-Бородина отмечала, что во французских изданиях сборника «Чудеса Богоматери» он озаглавлен «Чудо о рыцаре, которому явилась Богоматерь», хотя русская переводчица предпочла дать ему другое название,
дабы подчеркнуть то, что, на наш взгляд, определяет важнейший характер легенды, а именно: победу небесной любви над земною; победа знаменует собою весь глубокий перелом, совершившийся в душах или по крайней мере в поэтическом сознании сей эпохи. Как ни окутаны еще для нас тайной источники происхождения Культа Дамы вообще, одно мы знаем теперь: не поклонение Девы Марии породило его в песенном творчестве, а напротив, из корней amour profane вырастает мало-помалу amour sacré. Но эта смесь светского и духовного элементов, столь характерная для средневековья, придает нашей легенде-чуду своеобразный ароматный колорит[800].
В средневековых романах о Ланселоте и Граале раскрывается «победа бессмертной души над бренной плотью», однако «аскетизм смягчается чувством божественного»[801], благодаря чему преодолевается традиционный дуализм души и тела, утверждаемый Католической церковью. Исследуя рыцарскую поэзию, Лот-Бородина выявила, «как человеческая природа, подпитываемая эротической любовью, показывает своe врожденное тяготение к сверхъестественному, “божественному прикосновению”»[802]. В 1929 г. она cделалa вывод, что мотив «уранической» любви, присутствующий еще у Платона и других авторов Античности и Средних веков, сублимировался в понятие возвышенной божественной любви. С этим тезисом не соглашался известный исследователь Луи Массиньон[803].
Докторская диссертация Лот-Бородиной о женщине и любви у Кретьена де Труа привлекла внимание видных специалистов. По мнению медиевисти Эрнеста Ланглуа[804], работа «мадемуазель Бородиной» представляет собой образец исследования сентиментальной психологии, с выявлением внутренней эволюции и трансформации понятия любви в XII в. В то же время он не преминул высказать критические замечания по поводу идентификации различных изданий сочинений Кретьена[805]. Другой знаток средневековых текстов Гастон Рейно[806] положительно оценил целостный подход Бородиной, которая выстроила «гармоничную кривую» творчества Кретьена де Труа, в различных произведениях шедшего «от первоначального торжества человеческой славы к триумфу Бога»[807], но и он сделал несколько оговорок. Молодой русский медиевист Александр Смирнов, которого Лот-Бородина называла товарищем «первых лет в Сорбонне (1907–1910)»[808], опубликовал обширную рецензию книги в «Журнале Министерства Народного Просвещения». Он писал:
Работа г-жи Бородиной, бывшей слушательницы Высших женских курсов, была представлена в Сорбонну как диссертация на докторскую степень, которая и была ей присуждена 2-го апреля этого года с отзывом «très honorablement», являющимся высшей степенью похвалы для диссертаций этого рода. <…> Г-жа Бородина совершенно отказалась от рассмотрения вопроса, в каком отношении находится Кретьен к современным и непосредственно предшествующим ему литературным и идейным течениям, в смысле влияний или общей атмосферы. <…> [Т]очно так же <…> не затронут и вопрос об источниках сюжетов
