которая в 30-е гг. проживала в Польше. В этой связи она писала Н.А. Бердяеву, занимавшему пост директора издательства «YMCA-Пресс»:
Хотя она католичка (вост[очного] обряда), ей там очень трудно в духовном отношении, ибо она страстно любит и чтит Восток и в особенности русскую старину. Поэтому она не может, несмотря на большие культурные связи в Кракове, найти издателя для своей книги. Труд весьма почтенный – плод 20ти л[ет] исследований и не только, как Вы можете убедиться из прилагаемой бумаги. Она <…> специалистка по иконографии. В данный момент тема особо жгучая и может пролить свет на исторические богословские корни софиологии вообще… Мне кажется, что «Имка» могла бы издать это исследование верующей христианки о Премудрости Божией, конечно, если не иссякли ее капиталы: рукопись, написанная на р[усском] яз[ыке], значительных размеров – около 400 страниц + 50 иллюстраций и это несомненно осложняет вопрос. Небольшое извлечение печатается в Ирениконе, le reste est inédit, je croi [остальное, полагаю, не опубликовано. – Т. О.]. Очень прошу отнестись с вниманием и симпатией <…>, т. к. автор заслуживает полного доверия и уважения: живя впроголодь на чужбине, эта женщина – по специальности минералог (служила до 28го г. в Академии Наук в Л[енингра]де) все свои досуги отдала любимому делу и было бы уж очень жестоко, если столь значительный труд останется во веки в ящике письменного стола. Может быть, Вы что-нибудь посоветуете, даже если не сочтете возможным хлопотать в Имке об издании рукописи, к[ото]рая пока только в руках автора[753].
Та же тема развивалась в переписке с о. Г. Флоровским, которому Лот-Бородина писала:
Благодарю Вас за пересланное мне письмо С. А. Лихаревой. – Я рада, что она завязала с Вами эпистолярные отношения, ибо уверена, что Вы можете дать ей много. Это человек интересный и незаурядный, глубоко-религиозная церковная натура. Мне кажется, что при ее тяге к христ[ианскому] Востоку она должна рано или поздно вернуться на лоно родного Православия. Если бы ей удалось приехать в Париж и устроиться здесь, то это совершилось бы само собою. Во всяком случае, она достойна уважения и симпатии, т. к. абсолютно бескорыстна и, пр[ежде] всего, ищет «правды Божьей». Я могу лишь завидовать горячей силе ее веры и в искренности ее чувств не сомневалась никогда. – Знаю ее по Бестуж[евским] Курсам с 20ти летнего возраста[754].
К сожалению, усилия Лот-Бородиной (и, вероятно, Бердяева) по изданию вышеуказанной книги не увенчались успехом, а связь с С. Лихаревой стала затруднительной. В 1940 г. она писала о. Клименту Лялину: «от С. А. Лихаревой слышала не так давно от ее друга Кобылинского (Ellis)[755], живущего в Швейцарии; она осталась в Кракове и ухитряется там работать по софиологии, очень мне за нее больно и тревожно»[756]; о полученной от нее открытке Лот-Бородина сообщала также в 1942 г.[757] Однако в послевоенном письме находятся следующие строки: «Знаете ли Вы что-нибудь о С. А. Лихаревой? Я за нее тоже неспокойна»[758]; та же мысль высказывалась и в 1946 г., поскольку даже Лев Кобылинский ничего не смог сообщить ей о С. Лихаревой[759].
Роль М.И. Лот-Бородиной, которую она сыграла в жизни русских эмигрантов в Париже и за его пределами, еще предстоит осмыслить и оценить. Но уже сейчас с уверенностью можно сказать, что без ее щедрого участия, конкретной вовлеченности, неустанных стараний картина жизни и деятельности эмигрантской среды, в особенности отдельных ее представителей, была бы гораздо беднее во всех смыслах этого слова. Ее по праву можно считать покровительницей и вдохновительницей многих бывших ее соотечественников, которые оказались в сложных условиях чужбины. Благодаря Лот-Бородиной, искренне полюбившей Францию – как свою родину, стала заметно легче и участь изгнанников (в том числе добровольных изгнанников).
Глава II
Литературные исследования
Рыцарский роман
Творческое формирование Лот-Бородиной и ее переход от изучения средневекового куртуазного романа к святоотеческому наследию на первый взгляд кажется неожиданным, но в действительности он совершенно логичен и обоснован. Следует говорить не о внезапном изменении направления ее деятельности, а о закономерной эволюции. На это косвенно указывала сама Лот-Бородина в книге «От любви профанной к любви священной». Заглавие работы, как мы увидим далее, выражает в первую очередь динамику средневековой концепции любви, исследуемой в книге, но вполне возможно отнести его также и к личной биографии автора.
Несмотря на то, что книга «От любви профанной к любви священной» считается последним (более того, посмертно изданным) трудом Лот-Бородиной, сама она планировала его опубликовать еще в 20-е гг. прошлого века. Свидетельство тому – ее письма к Жаку Маритену, хранящиеся в фонде философа Страсбургского университета. В сообщении от 23 октября 1925 г. Лот-Бородина докладывала Маритену, что закончила работу «Беатриче Данте», завершающую ее исследование любви в Средние века, и просила порекомендовать ее Анри Массису[760], который вместе с Маритеном основал книжную серию «Золотая трость» в издательстве «Плон» (Plon)[761]. В очередном письме Лот-Бородина выражала благодарность Маритену за проявленный интерес к ее труду и просила его о встрече для обсуждения самого проекта, сообщая, что «мэтр Бедье» также отправил рекомендательные письма в вышеуказанное издательство[762]. Эта же тема появляется в письме, высланном год спустя: Лот-Бородина разъясняла, что работа «Различные аспекты любви в Средние века» составляет вторую главу ее книги, однако исследование «Беатриче Данте» в срок не завершено и она ожидала закончить текст через 15–20 дней[763]. Автор интересовалась:
Если бы моя книга, которую я хотела бы издать зимой, не подошла для серии «Золотая трость», которую Вы основали и о которой м[есье] Массис любезно мне сообщил, может ли [издательский] Дом Плон опубликовать ее отдельно? Если нет, то я постараюсь найти другого издателя, поскольку думаю, что эта книга предназначена для того, чтобы найти большую аудиторию и что настоящий момент – это ветер интереса к синтезу средневекового духа[764].
В 1932 г. Лот-Бородина сообщала Маритену, что рукопись читал редактор издательства «Desclée de Brouwer» Питер ван дер Мер и что с ней ознакомились несколько других издательских домов, таких как «L’Artisan du Livre» и «Grasset», но все они отказались публиковать книгу ввиду кризиса[765]. Ван дер Мер рекомендовал автору добавить несколько средневековых миниатюр и издать тиражом всего 2000 экземпляров для французской и зарубежной элиты, в связи с чем Лот-Бородина просила Маритена помочь ей в этом проекте, над которым она работала более десяти
