ушел в свой кабинет смотреть порно. Я вздрогнула.
— Авива, что происходит? — прошептала она. — Ты снова в ужасном состоянии. Этот ублюдок нашел тебя?
Я взглянула на нее, прикусив губу.
— Черт, — выругалась она. — Авива, давай пойдем в полицию? Или позволь мне написать разоблачительную статью? Нам нужно убрать тебя от него.
Я решительно покачала головой.
— Мы не можем, Това. Я уже говорила тебе. Он заставит НХЛ поверить, что Ашер лжец, и разрушит мою жизнь, пока будет этим заниматься. Лишит меня всякой возможности получить степень психолога.
— Ты не потеряешь возможность стать психологом. И Ашеру будет все равно. Я позвоню ему прямо сейчас. Он не хотел бы, чтобы ты так поступала. Черт, он бы сам приехал сюда и подрался с Джеком Фельдманом.
Именно этого я и боялась.
Она потянулась к карману, и я протянула руку, чтобы остановить ее.
— Пожалуйста, Това. Доверься мне.
Она покачала головой, и ее локоны разлетелись.
— Знаешь, ты самый сильный и самоотверженный человек, которого я знаю. Никто другой не смог бы держать себя в руках, когда тебя так мучают, как Джек явно мучает тебя, и никто другой не стал бы это терпеть — даже ради своей семьи. Я люблю тебя за это, но это меня пугает. Как далеко ты собираешься зайти? Я знаю, что после смерти твоих родителей у вас остались только друг у друга. Но когда ты начнешь защищать себя, а не его?
Я не могла ей ответить. Я не знала, как.
Она вздохнула.
— Что сегодня произошло?
Я прочистила горло.
— Мы занимались сексом.
— Что?!
Она крикнула это слово так громко, что Алекс поднял глаза со своего табурета.
— Там все в порядке? — спросил он.
Я махнула рукой.
— Все нормально.
Понизив голос, я прошипела Тове:
— Тише. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал.
Стыд — забавная вещь. Он отчуждает, изолирует, заставляет нас лгать и уклоняться от правды, все для того, чтобы защитить себя от отвержения. Все, что он делает, — это отдаляет нас от людей и поддержки, в которых мы нуждаемся.
Дело в том, что я не стыдилась того, что занималась сексом. Я даже не стыдилась того, что меня заставили: это была не моя вина, а вина Джека. Но я стыдилась того, насколько мне это понравилось.
— Это было ужасно? — тихо спросила она. — Нам нужно купить тебе План Б?
Я покачала головой.
— Он использовал презерватив. Това…
Това не часто говорила со мной о сексе, но я знала, что она им занималась.
— Тебе когда-нибудь... нравилось не контролировать ситуацию? Во время секса?
Она вдохнула и покраснела.
— Конечно, мне нравится CNC, если это безопасно, разумно и по обоюдному согласию. Но в этом случае ничего из этого нет. А что, тебе понравилось?
Я кивнула, отвернувшись и занявшись пополнением запасов посуды в баре.
— Авива, ничего страшного в том, что ты не всегда хочешь контролировать ситуацию. Быть покорной может быть весело. И не чувствуй себя виноватой, если тебе это понравилось. Честно говоря, я облегчена. По крайней мере, он не причинил тебе вреда.
Он причинил, и это было приятно.
После он был нежен, и это было еще приятнее.
Прежде чем я успела рассказать ей больше, дверь распахнулась, и в тусклом теплом свете бара появился Джек. Рядом с ним стоял Айзек Джонс. Айзек ухмылялся, показывая ямочки на щеках, но Джек выглядел… напряженным.
Впрочем, он всегда выглядел напряженным.
Что, черт возьми, он здесь делал? За неделю, прошедшую с тех пор, как я начала работать в «The Stacks», я ни разу не видела «Четверку» в баре.
Так это было совпадение, или он так быстро выяснил, где я работаю?
Я почувствовала, как жар поднимается к груди, к лицу. Он смотрел на меня так, как будто вспоминал мое обнаженное тело и планировал увидеть его снова — и в ближайшее время.
Я ненавидела его. Я ненавидела его за все, что он со мной сделал, и особенно за то, что он заставлял меня чувствовать, будто я — единственный объект его внимания. Будто мир может закончиться, а он все равно будет смотреть на меня. Мои планы лучше было осуществлять в темноте.
Он смотрел на меня, но не видел меня. Он считал меня лгуньей, коварной, манипулятивной, оппортунистичной сукой.
Это было больно. Я ненавидела признавать это, но это было больно.
Алекс протянул руку, чтобы взять их удостоверения личности, и проверил их, вероятно, для проформы. Он вернул их, и они ударили кулаками в какой-то спортивной форме приветствия, которая меня раздражала. Я бы не назвала Алекса другом, но я по крайней мере немного доверяла ему. Теперь я знала лучше.
Джек медленно и уверенно подошел к бару, вызывая во мне страх и ожидание. Айзек развязно шел за ним.
— Я их заберу, — прошептала Това. — Иди займися другим концом бара.
Я так и сделала, направившись к двум девушкам, которые стояли в задней части бара и смотрели на Джека и Айзека.
— Они чертовски сексуальны, — прошептала одна.
Другая обмахивалась веером.
— Я с удовольствием оказалась бы посередине этого сэндвича.
— Если хочешь оказаться посередине сэндвича, я слышала, что близняшки не против... но я выберу Джека Фельдмана. С ним хватит.
— Что будете пить? — спросила я.
Если они заинтересовались Джеком, пусть забирают его. Я с удовольствием отдам его им.
Они сделали заказ. Пока я обслуживала их, я подслушивала разговор на другой стороне бара.
— Да это же маленькая журналистка, — приветствовал Тову Айзек с улыбкой, на лице которой появились ямочки.
Она закатила глаза.
— Айзек Джонс, почему ты такой зануда?
Он рассмеялся.
— Думаю, такая хорошая девочка, как ты, наверное, не знает, что иногда быть занудой — это хорошо.
Това сердито посмотрела на него.
— Вы двое хотите выпить или хотите быть засранцами?
Джек проигнорировал ее.
— Авива, иди сюда, — позвал он.
— Я могу обслужить тебя, — настаивала Това.
— Уверена, что можешь, — пробормотал Айзек.
— Авива обслужит меня, — сообщил Джек, но, говоря это, он смотрел на меня.
— Правда, принцесса?
Това произнесла слово «принцесса», затем наклонила голову в мою сторону — в ее глазах читался вопрос. Я знала, о чем она спрашивает. Почему он называет тебя принцессой? И что ты хочешь, чтобы я сделала?
На первый вопрос у меня не было ответа, хотя я была уверена, что это было жестоко и оскорбительно. На второй вопрос я ответила вслух.
Открыв крышки бутылок с газированным напитком, которые заказали девушки, я передала их им, взяла их кредитную карту, пропустила ее через терминал и вернула им.
— Поменяйся
