восьмым чудом света.
Насмешка в её голосе неприятно задела.
— А ты, принцесса? Что думаешь ты?
— Пока не вынесла окончательный вердикт.
Всё шло совсем не так, как я привык.
Одна часть меня раздражалась.
Другая восхищалась тем, что эта девушка совершенно не впечатлена моим статусом.
Я не привык, чтобы женщины не падали к моим ногам.
И, чёрт возьми, мне это нравилось.
— У тебя что, проблемы с хоккеистами?
— С отдельными игроками обычно нет. У меня проблемы с самой системой.
Она пристально посмотрела на меня, словно надеялась заметить какую-то реакцию.
Затылок неприятно обожгло.
Я с трудом удержался, чтобы не потереть шею.
Хоккей дал мне всё.
Возможность вырваться из-под власти отца и покинуть удушающую религиозную общину, в которой я вырос.
Друзей. Семью, которую я выбрал сам. Цель в жизни. И тренера, ставшего мне ближе почти всех остальных людей.
Поэтому, когда кто-то поливал хоккей грязью, я воспринимал это как личное оскорбление.
Словно оскорбляли меня самого.
И всё, что было мне дорого.
Я хотел эту девушку.
Чертовски сильно.
Но теперь мне ещё сильнее захотелось поставить её на колени перед собой, увидеть, как тушь стекает по щекам, и найти куда более приятное применение её дерзкому ротику.
— Если у тебя такие проблемы с хоккеем, что ты делаешь на вечеринке хоккеистов? — спросил я.
Авива замялась.
— Это я её сюда притащила, — поспешно вмешалась Това, вставая между нами.
Вероятно, надеялась выручить подругу.
Ложь.
Обычно я без труда понимал, когда люди врали.
Словно в голове срабатывала сигнализация.
А лжецов я ненавидел.
Они были слабыми.
Трусливыми.
И рано или поздно обязательно предавали.
Авива тоже лгала?
Почему я не мог прочитать её так же легко, как остальных?
Почему она оставалась для меня загадкой?
Я обошёл Тову и приблизился к Авиве.
Красавица не сводила с меня глаз, словно добыча, внимательно следящая за хищником.
Разумно.
Потому что она действительно была добычей.
Моей добычей.
И я ещё не решил, как именно собираюсь её сожрать.
— Так зачем ты здесь, принцесса?
Она посмотрела куда-то мимо моего плеча.
— Хотела посмотреть, как живёт другая половина.
Я снова внимательно оглядел её.
До этого был настолько очарован её лицом и телом, что почти не замечал одежду.
Теперь же увидел катышки на чёрном топе, торчащую нитку на шве юбки и отклеивающуюся подошву левого кроссовка.
В отличие от большинства студентов Рейны, Авива явно не происходила из обеспеченной семьи.
Впрочем, формально я тоже.
Вырастить шестерых детей на одну зарплату в Тинеке, штат Нью-Джерси, было непросто.
Мой отец был человеком Книги и посвятил жизнь изучению религиозных текстов. Мать работала администратором в медицинском кабинете.
Остальные деньги поступали от более состоятельных членов общины, которые время от времени снисходили до того, чтобы подкинуть нам немного помощи.
Своё будущее я построил сам.
Сначала благодаря хоккейной стипендии, затем спонсорским контрактам.
А перспектива стать первым номером драфта НХЛ означала, что о деньгах мне больше не придётся беспокоиться.
Потом в моей жизни появился Маркус.
Мой сводный брат-миллиардер, который, похоже, пытался таким образом загладить какую-то вину.
Хотя я отказался переезжать из хоккейного дома, он всё равно учредил трастовые фонды для меня и остальных братьев и сестёр.
При желании я мог бы вообще больше не работать.
Но мне было плевать.
Хоккей оставался моей жизнью.
С Авивой всё явно обстояло иначе.
Теперь я понимал, почему ей так не нравилось прозвище «принцесса».
Но прекращать я не собирался.
Слишком уж забавно было наблюдать, как она вспыхивает.
— Ты всегда такая сердитая, принцесса?
Я нарочно растянул последнее слово, наслаждаясь тем, как в её глазах разгорается огонь.
— Только когда есть веская причина.
— Авива, пошли, — попросила Това.
— Никуда мы не пойдём, — вмешался я. — Может, покажу тебе, как танцует другая половина?
Не выпуская запястья Авивы, я повёл её из кухни в гостиную.
Там наши друзья уже устроили импровизированный танцпол.
Мы пробирались сквозь толпу однокурсников, знакомых и девушек, с которыми я, вероятно, когда-то трахался, пока не оказались в самом центре.
Вокруг было полно людей.
Но почему-то казалось, что мы остались одни.
— Понятия не имею, почему вообще позволяю тебе таскать меня за собой, — пробормотала Авива, оглянувшись на оставшуюся позади подругу.
Я улыбнулся.
— Потому что я тебе нравлюсь.
— Мне не нравятся властные парни.
Её тело утверждало обратное.
Особенно когда заиграла другая песня.
Низкая, чувственная, мрачная.
С едва уловимой опасной ноткой.
— Обожаю эту песню, — призналась она.
— Правда?
Расскажи мне, что ещё ты любишь.
Я обнял её за талию и притянул ближе, прижимая к своему уже твердеющему члену.
Авива мгновенно напряглась.
— Расслабься, принцесса, — прошептал я. — Мы просто танцуем. Обещаю.
Пока что.
— Не называй меня принцессой.
Но её глаза расширились, а тело постепенно расслабилось в моих руках.
Мне нравилось, как она отзывалась на мой властный тон.
Если ей действительно нравилось подчиняться, я сгорал от нетерпения показать, насколько требовательным могу быть.
Я начал двигать бёдрами в такт музыке.
Авива последовала за мной.
Её аромат снова окутал меня.
Яблоки.
Мёд.
Раньше я никогда особенно не любил яблоки.
Но теперь не сомневался, что скоро захочу узнать их вкус гораздо ближе.
От одной мысли рот наполнился слюной.
— Я задам тебе ещё один вопрос, — прошептал я ей на ухо.
Она вздрогнула.
— Это предупреждение или просьба?
Я усмехнулся.
— Я не прошу, принцесса. Лучше запомни это.
Она прижалась ко мне ещё теснее.
Чёрт. Ей действительно нравилось.
Господи, как же я её хотел.
— Почему ты здесь? — повторил я.
— Знаешь, Джек Фельдман, ты задаёшь слишком много вопросов.
Уходит от ответа.
— Знаю, — согласился я.
— Почему?
Я не мог сказать ей правду.
Потому что ты загадка, а все остальные давно стали для меня открытой книгой.
Потому что я хочу знать о тебе всё. От цвета твоих трусиков до самых страшных кошмаров.
Потому что стоит людям узнать, кто я такой, как они начинают из кожи вон лезть, лишь бы мне угодить. Им всем что-нибудь от меня нужно.
А тебе нет.
Потому что ты машинально проверила бутылку подруги, даже не задумываясь.
Потому что ты, кажется, ненавидишь меня.
И это бесит.
Но почему-то заставляет хотеть тебя ещё сильнее.
Авиву явно тянуло ко мне.
И только это влечение удерживало её от того, чтобы сбежать.
Она интересовалась мной вопреки собственному желанию.
Я понимал, что должен сдерживаться.
Если начну слишком сильно давить, она уйдёт.
Не поймите неправильно.
Я обожал погоню.
Но куда больше мне нравилось держать желаемое в собственных руках.
Поэтому я проигнорировал её вопрос и задал тот,
